Хрустальная игрушка

Под чёрной беспредельностью в холодных звездных блесках
В дворцовом парке плещется весёлый маскарад.
В придуманном декоре разыгрывают пьеску,
Возможную случайно на чей-то светлый взгляд.

Всё хрупко и прекрасно. Цветочные гирлянды,
Китайские фонарики на липах вековых.
Воздушные принцессы, изысканные гранды
Фланируют достойно в аллеях голубых.

Журчащие фонтаны лелеют в брызгах скрипки,
А маленькая флейта серебряно чиста.
В вуалях мимолетных скрываются улыбки,
Течет неуловимо живая красота.

В чудесных превращениях повсюду лица, лица;
В помине нет ни страха, нет горя, нету зла.
А над резной беседкой поет ночная птица,
Доверчиво мерцают зеленые глаза.

Восторженные чувства. изысканные сценки,
Придумано заранее всем счастье без конца...
Там  томные кокетки открытые коленки
Обтягивают шелком под взорами юнца.

А там златая влага кипит в хрустальных звонах,
И радость, радость, радость повсюду и везде.
Устроены на лодках катания влюбленных,
Венки из роз и лилий кружатся на воде.

А гномы в черных фраках на мраморной веранде
Всё это переводят на звуки серенад.
И кто-то очень тихо нашептывает сзади:
Зовет скорей увидеть Венеры дивный сад.

Там нимфы и сатиры на зелени лужайки
Дудят в свои свирели у яркого костра.
Пузатых купидонов разбойничии шайки
Пуляют в них из луков, попав, кричат "Ура!".

Там страстные вакханки бьют в гулкие тимпаны
И требуют награды, даруя сладкий жар.
Гостей венчают лавром приветливые фавны
Под чистые созвучья серебряных фанфар.

А в лунных пятнах света три грации младые
Скользят легко и плавно, рисуя жестом смысл.
Мелодия печали влечет в миры иные,
Где вечны лишь искусство, любовь, надежда, мысль.

И чудные виденья в огне находят взоры,
И даже Вакх веселый, задумавшись, молчит.
Костер неугасимый вплетает в ночь узоры,
Спасительную тайну Селены свет хранит.

Доверчивая нимфа в нечаянных объятьях
Случайно прикорнула, склонившись на плечо.
Прозрачно звезды блещут. Возвышенное счастье
Всё что-то шепчет нежно, целует горячо.

Но думы, думы, думы всё искушают разум –
Томительно желанье узнать о чем-то там!...
Догадки и сомненья – стекло или алмазы?
Воздастся, не воздастся по будущим грехам?

И в чем же знак причины бездумных развлечений,
Минутных наслаждений блестящей мишуры?
И чем платить придется за прах чужих мгновений?
И долетят до звезд ли воздушные шары?

Вот-вот забрезжит слово и смутная догадка
Желанными губами коснется вдруг виска.
Как горькое лекарство и сладкая облатка –
Обман и правда вместе повсюду на века.

Ах, если подняться, ах, если бы увидеть:
Как за хрустальным сводом огромный ключ торчит.
Остановись, безумец, одумайся, провидец,
Свет истины жестокой для счастья ядовит.

Но жадно взор распахнут и... вот она причина...
Игрушка заводная – весь наш блестящий мир.
Суть вялых огорчений – ослабшая пружина,
Но ключ лишь повернется – и вновь кипит наш пир!

Игрушка заводная в футляре из сафьяна,
Придумана искусно и сделана всерьез.
Покоится в ладони цветочная поляна,
И бытие всего лишь – забавнейший курьез.

Курьез такой премилый, где куклы из фарфора
Резвятся в милых сценках  по много раз подряд.
Что надо им, потешным? Один глоток простора,
Фунт сладкого изюма и розовый закат.

Так что же? Жизнь всё та же – была бы жить охота.
Что нам до странных мыслей – в глазах от грез рябит.
Пусть из бездонной выси необъяснимый кто-то
С задумчивой печалью глядит, глядит... Глядит...