Легковесные приличия легкомысленного праздника

Легковесные приличия легкомысленного праздника
Шаловливые касания разрешают вскользь принять.
Разлюбезные признания вездесущего проказника
На амурные томления позволяют попенять.

Под хрустальные созвучия клавесина чуть гнусавого
Пары вновь степенно шествуют анфиладами дворца.
Мы опять внутри мгновения, озорного и лукавого,
Изучаем за портьерою прелесть милого лица.

Вездесущие затейники до занятного охочие,
Шепчем вольные любезности, отметая страхи прочь.
Бой часов как вестник времени снова ставит многоточие,
Словно вечность нам обещана в эту сказочную ночь.

Сладкий лепет потеряется в завитке уже растрепанном
И коснется теплой ласкою ускользающей руки.
Пальцы с трепетной сноровкою вновь займутся светлым локоном,
Овладеют вдохновением губ дрожащих лепестки.

С осторожной торопливостью объясняя вкус лобзания,
Совершенствуем мелодию любознательных актрис.
Гармоничные видения благородного собрания
Проплывают избирательно под ритмично: "Раз, два, три-с!…"

И темнея силуэтами в рамках окон вечереющих,
Мудрецы в камзолах бархатных нас научат понимать:
Как раздуть огонь сияющий из угольев еле тлеющих,
Как любовь неотвратимую между скукой распознать.

И внимая им с почтением, не препятствуя объятиям,
Мы поймем, быть может,  главное в общем замысле Судьбы -
Дать достойную историю романтическим писателям,
Изучающим трагедию вдруг случившейся любви.

Задыхаясь от предчувствия, вдруг найдем причину слабости,
Той, в которой упиваются горькой нежностью в ночи.
Словно косточка в изюминке, есть печаль в пресветлой радости,
Неизбежно тьма скрывается в чистом пламени свечи.

Но уже рассвет сереющий в окнах медленно колышется,
Ложь, скользнувшая предательски, не позволит нас простить.
Голос альта неприкаянный в анфиладах еле слышится.
Что ж труднее будет в будущем: помнить или позабыть?

И застигнуты в сомнениях, мы безмолвствуем отчаянно.
Зябкий трепет плеч опущенных скроет сумрачная шаль.
Завершилось представление, и сплетаются нечаянно
Смех прощания беспечного и щемящая печаль…