К Антонию Окенцкому, епископу Холмскому. Нарушевич

Адам Нарушевич 
К АНТОНИЮ ОКЕНЦКОМУ, 
ЕПИСКОПУ ХОЛМСКОМУ 
(В день его посвящения) 
Поэтический перевод с польского 
Даниила Лазько 
Перевод 
Польский оригинал 
Литературный анализ 
О переводе 
Примечания 
Туапсе, 1 октября 2026 года 

К Антонию Окенцкому, епископу Холмскому 
(В день его посвящения)

Досель, прелат честной, всех доблестей зерцало, 
С отчизной Церковь-мать в сынах тебя считала; 
Отчизна днесь в Сенат тебя возводит свой, 
А Церковь средь владык поставила главой.
 
Вот, новый Аарон, ты пред святым престолом 
Стоишь, и митры блеск венчает ореолом; 
Благословляешь ты народ, со всех сторон 
Сюда на пышный вид охотно привлечен.
 
Ликует целый град, что, честь воздав заслугам, 
И мудрый царь, и тот, кто семихолмным кругом 
Премудро правит, — их соединив сердца, — 
Тот назначает, сей святит во сан отца. 

Я ошибаюсь: нет, не так скудна та слава 
Твоя, чтоб уместить ее могла Варшава. 
Ликует весь народ, что зрит в лице твоем 
Двух высших санов честь, слиянную в одном.
 
Он верит всей душой (ведь небо даровало 
Тебе, что главам всех превыше подобало, — 
Ум с доблестью святой), что и в Сенат, и в храм 
Достойный муж взойдет, к обоим годный сам.
 
Когда ж, скажи, еще обильной пастырями 
Святыми быть стране и мудрыми мужами 
Пристало, как не в сей неслыханный прибой, 
Когда все зло на нас несется всей толпой?
 
Ты зришь, в каком наш край упадке, и как нравы 
Отцов бесчинство в нем растлило без управы, 
Как, с блудом обручась, безбожие идет 
И святотатный яд на алтари свой льет. 

Той нет уж прямоты, что встарь у нас бывала, 
Чем Польша меж держав хвалу себе стяжала. 
Притуплен правый суд: раздор и брань везде; 
От доблестей былых лишь тени кое-где.
 
Кто ж действенный совет подаст в тяжелой доле, 
Как не они, кого Бог по предвечной воле 
На высях должностей поставил, дабы в них, 
Прилежно бдя, пеклись о нуждах всех людских?
 
Они — кормило, свет и образец народа, 
Их торною стезей идет он год от года; 
На них он зорко зрит и редко погрешит, 
Коль прежде сам их сан с пути не своротит.
 
Коль Промысл, их изъяв из множества простого, 
Их честью озарит блистательной премного, 
Тягчайший груз тогда на рамена кладет, 
Чтоб равен сану был трудов их полный счет.
 
Не высота чинов, не блеск надменной славы, 
Не пышный двор, где слуг нарядные оравы, 
Не тьма доходов, цуг, возков блестящий ряд, — 
Но доблесть и труды великим лишь творят. 

Лишь по причине сей монарх, мудрец на троне, 
Сенатором тебя творит в отчизны лоне, 
Что все в тебе узрел, чем кресла и чело 
Под митрою святой украшены светло. 

Вел жизнь ли ты в тиши уединенно, частно, 
Судил ли, говорил, советовал ли гласно, — 
Всяк, не предубежден наветами людей, 
Признает: добрый ты земляк и иерей; 

Что, сколь в каранье ты виновных непреклонен, 
Столь в обхожденье мил, учтив и благосклонен, 
Ревнитель без страстей, к убогим щедр притом, 
Ты мудр и прозорлив и чин хранишь во всем. 

Отсель не тщетно все для Церкви уповаем, 
Что прежний век тобой ей будет возвращаем, 
Когда, послушны, шли за пастырской стопой 
Овечки, — пастырь им добра пример живой.
 
Отсель утеха нам, кто под твоей рукою 
Нес стражу Божьих стад, — что, ставши днесь главою 
Всей верной паствы сам, обильней прежних раз 
Ты благостей своих явишь залог для нас.
 
Лишь тем, о пастырь наш, ты нас печалишь ныне, 
Что верных слуг своих покинешь в сей године, 
Стремясь туда, где сонм собратий наших ждет, 
Что, верно, долг хвалы за нас тебе несет. 

Где ты ни будь, всегда Тот, в звездной кто светлице 
Тебя определил к святительской столице, 
Да мудростью Своей предвечной укрепит, 
Чтоб Польши много лет ты был краса и щит.
 
И, сочетав в себе два сана к пользе края, 
Учен, отважен, мудр в совете, и, сияя, 
Ты славой дел воздвиг из праха, как живой, 
Войцехов славных сонм и Станиславов строй.

Перевод Даниила Лазько

XX. Do Antoniego Okeckiego Biskupa Chelmskiego. 
(W dzien jego konsekracyi).

Dotad cie, cny pralacie, wzorze cnot jedyny, 
Kosciol z ojczyzna liczyl miedzy wdzieczne syny; 
Lecz juz oto dzis jedna w pierwszej miesci radzie, 
Drugi w poczet pasterzow znakomity kladzie.
 
Juz oto przed oltarzem, nowy Aaronie, 
Stawasz, swietna infula uwienczywszy skronie; 
Blogoslawiac uprzejmie lud, ze wszelkiej strony 
Na tak wspanialy widok chetnie zgromadzony.
 
Cieszy sie cale miasto, ze w zaslug nagrode 
I krol madry i ten, co gory siedmigrode 
Madrze sprawuje; laczac w jedno zgodne checi, 
Ow mianuje, a ten cie na biskupa swieci.
 
Myle sie; nie tak bowiem szczupla twa jest slawa, 
By ja miala w swych murach ogarnac Warszawa. 
Cieszy sie caly narod, ze w osobie twojej 
Zlozony widzi zaszczyt godnosci obojej.
 
W tobie on szczerze ufa (poniewaz ci nieba 
Zdarzyly, czego zyczyc w pierwszych glowach trzeba, 
Cnote z madroscia), ze na pasterskim urzedzie 
I senatorskim, godny obu maz usiedzie.
 
Bo ktorej, prosze, bardziej miec ojczyzna pory 
Winna swiete biskupy, zdolne senatory, 
Jesli nie w tej od wieku nieslychanej fali, 
Kiedy sie na nia hurmem wszelakie zle wali?
 
Widzisz, w jak sa okropnym stanie nasze kraje, 
Jak nierzad starozytne skazil obyczaje, 
Jak niezboznosc z rozpusta chodzac w jednej parze, 
Miota jad swietokradzki na same oltarze. 

Niemasz onej szczerosci, jaka przedtym byla, 
Ktora sie Polska zdaniem narodow szczycila. 
Stepiala sprawiedliwosc: wszedy spor i zwady; 
Ledwo cnot dawnych blahe zostawily slady. 

Ktoz ma rade skuteczna w ciezkiej dawac doli, 
Jesli nie ci, ktorych Bog z odwiecznej swej woli 
Na wysokich postawil urzedach, azeby 
Opatrowali pilnie publiczne potrzeby?
 
Oni sa sterem ludu, pochodnia i wzorem, 
Od nich ubitym caly narod idzie torem: 
Na nich bystro poglada i rzadko wykracza, 
Jesli sam urzad pierwej z drogi nie wybacza.
 
Jezeli ich Opatrznosc z liczby pospolitej 
Wyjawszy, swietniejszemi ozdabia zaszczyty; 
Ogromniejsze na barki wklada im ciezary, 
Aby praca godnosci nie chybiala miary.
 
Nie wysokosc urzedow, nie blask proznej dumy, 
Nie strojne okazalych dworzan wkolo tlumy, 
Nie rozliczne dochody, powozy i cugi; 
Lecz same wielkim czynia cnoty i zaslugi.
 
Z tego, madry monarcha, jedynie powodu 
Czyni cie senatorem zacnego narodu; 
Ze w twej osobie ujrzal te wszytkie tytuly, 
Ktore i krzesla zdobia i swietne infuly.
 
Czyli zycie prywatny osobne prowadzil, 
Czylis sadzil, czy mowil publicznie, czy radzil; 
Kazdy, nieuprzedzony mylnem zdaniem zadnym, 
Przyzna, zes dobrym ziomkiem, kaplanem przykladnym;
 
Zes jako w ukaraniu wystepnych stateczny, 
Tak mily w obcowaniu, tak wzgledny i grzeczny, 
Gorliwy bez zapalu, na ubogich hojny, 
We wszytkich sprawach madry, baczny i przystojny.
 
Stad rosna dla kosciola nadzieje nieplone, 
Ze przez cie ujrzy dawne wieki przywrocone; 
Kiedy owce posluszne szly pasterzow sladem 
I pasterze owieczkom cnot byli przykladem.
 
Stad i dla nas pociecha, cosmy do tej pory 
Pod twym dozorem panskiej straz mieli obory, 
Ze juz sam pierwszym bedac strozem wiernej trzody, 
Wieksze nam laski twojej zechcesz dac dowody.
 
W tym nas jedynie, zacny pasterzu, zasmucasz, 
Ze twe slugi uprzejmie zyczliwe porzucasz, 
Tam dazac, kedy drugi poczet naszej braci 
Winny za nas wdziecznosci hold chyba wyplaci.
 
Gdziezkolwiek bedziesz, niechaj z gwiazdzistej wierzchnice 
Ten, co cie na biskupia przeznaczyl stolice, 
Wspiera wieczna madroscia; bys przez dlugie lata 
Polskiego byl ozdoba i podpora swiata. 

A laczac scislym wezlem w przezacnej osobie 
Ku pozytkowi kraju te godnosci obie; 
Rada, mestwem, nauka i pieknemi sprawy 
Wskrzesil slawe Wojciechy, mezne Stanislawy.

1771, III, 290 — 296.

Источник текста: Adam Naruszewicz, Wybor poezyj, Lirykow ksiega pierwsza, ода XX. Текст приводится по изданию в Викитеке (Wikizrodla): 

В конце оригинального текста в издании, по которому он приводится в Викитеке, стоит библиографическая помета «1771, III, 290 — 296». По данным «Польского биографического словаря», ода была напечатана в журнале «Zabawy Przyjemne i Pozyteczne» (т. 3, с. 290; словарь ссылается на издание 1780 года). Журнал выходил в 1770–1777 годах, и Нарушевич был одним из его редакторов. 
Tekst jest wlasnoscia publiczna (public domain). Szczegoly licencji na stronie autora: Adam Naruszewicz. 
Текст является общественным достоянием (public domain). Подробности о лицензии — на странице автора в Викитеке: Adam Naruszewicz.

Литературный анализ оригинала 
Ода «Do Antoniego Okeckiego Biskupa Chelmskiego» написана Адамом Нарушевичем (1733–1796) к конкретному событию: епископской хиротонии Антония Онуфрия Окенцкого, состоявшейся 14 сентября 1771 года. Нарушевич в это время — иезуит, придворный поэт короля Станислава Августа Понятовского, одна из центральных фигур варшавского классицизма; позднее он станет епископом и автором «Истории польского народа». Окенцкий (1729–1793), поставленный на холмскую кафедру, впоследствии был епископом познанским и великим коронным канцлером. Перед нами, таким образом, не частное поздравление, а жест придворной культуры: поэт короля приветствует королевского ставленника. 

Жанрово стихотворение принадлежит к классицистической оде на случай (oda okolicznosciowa) с сильным панегирическим и одновременно назидательным началом. Его родословная — горацианская ода, переработанная польским барокко и переосмысленная эпохой Станислава Августа: похвала адресату становится поводом для изложения общественной программы. Похвала здесь не самоцель — она обосновывается, доказывается и превращается в нравственное обязательство. 

Форма строго выдержана: двадцать четверостиший польского тринадцатисложника (7+6, с цезурой после седьмого слога) с парной рифмовкой AABB. Рифмы, как и положено в польском силлабическом стихе, сплошь женские (парокситонические). Метрическая монотонность здесь работает на жанр: ровное, торжественное движение стиха соответствует церемониальному характеру события. 

Композиционно ода распадается на четыре движения. Первые четыре строфы — экспозиция: Церковь и отчизна, прежде числившие Окенцкого среди своих сынов, теперь возводят его — одна в «первую раду» (сенат), другая в сонм пастырей; сцена у алтаря; ликование города. Четвертая строфа открывается риторической поправкой (correctio) «Myle sie» — «я ошибаюсь»: слава адресата слишком велика, чтобы ее вместили стены Варшавы, и радость переносится с города на весь народ. Этот прием организует переход от частного события к общенациональному смыслу. 

Второе движение (строфы 5–12) — рассуждение, ради которого ода, в сущности, и написана. Нарушевич ставит вопрос: когда же отчизне больше нужны святые епископы и способные сенаторы, как не сейчас, в «неслыханный от века» прибой бедствий? Следует мрачная диагностика: нравы растлены своеволием, безбожие и распутство «ходят в одной паре», правосудие притупилось, от прежней прямоты остались следы. На фоне 1771 года — Барская конфедерация, гражданская смута, вмешательство соседних держав, канун первого раздела — эти строки читаются не как общее место, а как точное свидетельство современника. Затем вводится теория власти: высшие сановники — «руль, светоч и образец» народа, который идет за ними торной дорогой и сбивается, лишь если они сбились первыми; чем выше честь, тем тяжелее бремя. Строфа 12 построена как анафорическое отрицание («Nie wysokosc… Nie strojne… Nie rozliczne…») с итоговым утверждением: величие создают только добродетели и заслуги. Это ядро классицистической этики должности, направленное, кроме прочего, против магнатской роскоши. 

Третье движение (строфы 13–15) — портрет адресата, построенный как доказательство: король сделал Окенцкого сенатором именно потому, что увидел в нем все необходимые качества. Похвала облекается в форму перечня гражданских и пастырских добродетелей, сбалансированных попарно: строг в наказании — мил в обхождении, ревностен — без фанатизма, щедр к бедным, мудр и пристоен во всем. Формула «gorliwy bez zapalu» особенно характерна для просвещенного католицизма эпохи: ревность без экзальтации. 

Четвертое движение (строфы 16–20) — надежды, прощание и благословение. Пастырская метафора, намеченная в первой строфе, развертывается в картину «прежних веков», когда послушные овцы шли за пастырями, а пастыри были им примером. В строфах 17–18 появляется коллективное «мы» — голос тех, кто до сих пор нес службу под надзором Окенцкого и теперь расстается с ним; личная нота смягчает официальность оды. Финальная молитва призывает на адресата небесную мудрость, а последняя строфа замыкает всю конструкцию: соединив в себе обе должности, он должен «воскресить» Войцехов и Станиславов — святых епископов-покровителей Польши, мучеников и одновременно деятелей государственного масштаба. Агиографический пример становится мерой ожиданий. 

Образная система оды подчинена двум рядам. Первый — библейско-церковный: «новый Аарон» (типология первосвященника), митра, алтарь, паства, Промысл, звездные высоты. Второй — государственный: сенат, кресла, король, «руль» народа, общественные нужды. Главная мысль стихотворения выражена именно в их слиянии: «zaszczyt godnosci obojej» — честь обоих достоинств, соединенных в одном лице. Для польской политической традиции, где католические епископы по должности заседали в сенате, это не метафора, а институциональная реальность, которую Нарушевич наполняет нравственным содержанием. 

Стиль оды — высокий, но не темный. Нарушевич избегает барочной вычурности: синтаксис ясен, риторические вопросы и антитезы расставлены по законам ораторской речи, архаизмы умеренны. Ода сочетает функцию придворного приветствия с публицистикой: под оболочкой панегирика читается программа моральной реформы, близкая королевскому кругу. В этом ее значение как документа эпохи и как образца польской классицистической лирики «Lirykow ksiega pierwsza».

О переводе 
Перевод выполнен с сохранением строфики, рифмовки и объема оригинала: двадцать четверостиший, восемьдесят строк, парная рифма AABB. Польский тринадцатисложник с цезурой передан традиционным для русской классицистической оды эквивалентом — александрийским стихом, то есть шестистопным ямбом с цезурой после третьей стопы. В отличие от польского стиха с его сплошными женскими рифмами, русская традиция XVIII века требует чередования женских и мужских рифменных пар; поэтому каждая строфа перевода строится по схеме 13+13+12+12 слогов (две женские строки, две мужские), и чередование выдерживается на протяжении всей оды без исключений. Слоговой состав всех восьмидесяти строк и положение цезуры проверены программно. 

Регистр перевода ориентирован на русскую оду второй половины XVIII века — современную оригиналу: умеренные архаизмы («днесь», «досель», «отсель», «рамена», «година», «Промысл»), церковнославянская лексика там, где ее требует литургический контекст («престол», «иерей», «святительская столица»), и ясный ораторский синтаксис без излишней темности. 

Несколько решений требуют пояснения. Перифраза «ten, co gory siedmigrode madrze sprawuje» переведена как «тот, кто семихолмным кругом премудро правит», то есть понята как указание на римского папу, правителя города на семи холмах. Возможное прочтение через польское название Трансильвании (Siedmiogrod) отвергнуто по смыслу самой строфы: из двух названных лиц один (король) назначает, другой «святит» в епископы, а каноническое утверждение епископа в 1771 году принадлежало только Святому престолу. Само посвящение совершали епископы по папскому мандату, и поэт метонимически приписывает его папе. Это прочтение — интерпретация, основанная на логике строфы. 

Польское «przed oltarzem» передано словом «престол» — точным литургическим термином для алтарного престола. Оборот «Ten, co cie na biskupia przeznaczyl stolice» передан старинной идиомой «определить к…» («Тебя определил к святительской столице»), которая в языке XVIII века означала именно назначение на должность. Финальный ряд «Rada, mestwem, nauka i pieknemi sprawy» сохранен полностью: «учен, отважен, мудр в совете… славой дел». 

Неизбежные потери следует назвать прямо. Не переданы эпитеты «wdzieczne» (благодарные сыны), «uprzejmie» (о благословении), «zacny» (в обращении к пастырю), «przykladnym» (о священнике), «zacnego» (о народе), «me;ne» (о Станиславах); выражение «od wieku nieslychanej» сокращено до «неслыханный»; «cnot przykladem» передано как «добра пример», то есть с сужением понятия; пара «ozdoba i podpora» передана как «краса и щит», где образ опоры заменен образом защиты; сенаторы в шестой строфе названы «мудрыми мужами» без прямого именования должности. Каждое из этих мест проверялось альтернативными вариантами; в каждом случае восстановление утраченного оттенка требовало равноценной или большей потери в соседней строке либо нарушения формы. 

Опубликованного ранее русского перевода этой оды обнаружить не удалось; отрицательный результат поиска, однако, не может служить окончательным доказательством, поскольку старые переводы могли выходить в малотиражных и плохо описанных изданиях.

Примечания 
Антоний Онуфрий Окенцкий (Antoni Onufry Okecki, 1729–1793) — польский церковный и государственный деятель. В 1770 году назначен королем епископом холмским, 4 марта 1771 года преконизован Святым престолом, 14 сентября 1771 года посвящен в епископы (дата по «Польскому биографическому словарю»; в ряде справочных изданий указывается 14 апреля 1771 года). С 1775 года коадъютор познанский, с 1780 года епископ познанский; в 1780–1786 годах великий коронный канцлер. 

Холм, епископ Холмский — Холм (польск. Chelm) — город на востоке Польши, давший имя римско-католической Холмской епархии; в XVIII веке ее кафедра находилась в Красныставе. В русской традиции принято название «Холм», отсюда «Холмский». 

Посвящение (польск. konsekracja) — епископская хиротония, рукоположение в сан епископа. 

Прелат — высокопоставленное духовное лицо; в Речи Посполитой так назывались также высшие должностные лица (прелаты) соборных капитул. 

Зерцало — (устар.) зеркало; в переносном смысле — образец, пример. 

Сенат (польск. «pierwsza rada» — «первая рада») — высшая палата польского сейма. Католические епископы по должности входили в сенат, поэтому епископское поставление одновременно делало Окенцкого сенатором; на этом и строится мысль оды о «двух санах». 

Аарон — брат Моисея, первый первосвященник Израиля (Исх. 28–29). «Новый Аарон» — традиционная типология для епископа, предстоящего у алтаря. 

Престол — в церковном языке — освященный стол в алтаре, на котором совершается Евхаристия. 

Митра (польск. infula) — епископский головной убор, знак архиерейского сана. 

Мудрый царь, монарх — король Станислав Август Понятовский (правил в 1764–1795), назначивший Окенцкого епископом. 

Тот, кто семихолмным кругом премудро правит — римский папа (Рим — город на семи холмах), утверждавший назначение; посвящение совершалось по его мандату. В оригинале — перифраза «ten, co gory siedmigrode madrze sprawuje»; см. раздел «О переводе». 

Святит во сан отца — посвящает в епископы; «отец» здесь — пастырь, духовный отец паствы. 

Неслыханный прибой — образ бедствий, обрушившихся на Речь Посполитую: в 1768–1772 годах шла Барская конфедерация, страна переживала внутреннюю смуту и иностранное вмешательство; в 1772 году последовал первый раздел Польши. 

Бесчинство — передает польское «nierzad» — беспорядок, безвластие, анархию; слово было ключевым в политической публицистике эпохи. 

Кормило — (устар.) руль; в переносном смысле — управление, власть. 

Торная стезя — (устар.) проторенная, наезженная дорога. 

Промысл — Божественное Провидение (польск. Opatrznosc). 

Изъяв — (устар.) деепричастие от «изъять»: вынув, выделив из числа. 

Рамена — (церк.-слав.) плечи. 

Цуг — упряжка лошадей, запряженных гуськом или парами одна за другой; в XVIII веке — признак знатности и богатства. 

Возок — (устар.) крытый экипаж, чаще зимний, на полозьях; здесь передает польское «powozy» — экипажи. 

Кресла (польск. krzesla) — сенаторские места; в языке эпохи «кресло» означало и само сенаторское звание. 

Земляк — передает польское «ziomek» — соотечественник, согражданин. 

Иерей — священник. 

Каранье — (устар.) наказание. 

Ревнитель без страстей — передает формулу «gorliwy bez zapalu» — ревностный без фанатизма, без экзальтации. 

Чин хранишь — соблюдаешь порядок, благопристойность (польск. przystojny — пристойный, достойный). 

Божьи стада, паства — образ христианской общины как стада, вверенного пастырю (Ин. 10). 

Година — (устар.) время, пора. 

Светлица — (устар.) светлая горница; «звездная светлица» — небесная обитель (польск. «gwiazdzista wierzchnica» — звездная высь). 

Святительская столица — епископская кафедра (польск. biskupia stolica). 

Войцех — святой Адальберт (Войцех) Пражский († 997), епископ, мученик, один из небесных покровителей Польши. 

Станислав — святой Станислав Щепановский († 1079), епископ Краковский, мученик, главный покровитель Польши. Войцех и Станислав названы как образцы епископа, соединяющего святость с заботой о государстве.

Туапсе, 1 октября 2026 года 
Даниил Лазько