Татьяне Викторовне

Татьяне Викторовне.



     "Стих про Петьку"
               Марионелла Королёва



Я безработный. Я солгал и вам.
А для чего вы у меня спросили,
Не видно разве... Я работал — там,
Где — не вернуться мне, ввиду — России.

Там, где теперь Маринкин — мильярдер,
Постигший ваш предмет на гугол "дюжин",
Гордитесь им, всем приводя в пример,
Я, всё же, верю — могут быть не хуже.

А мне — не пригодилась "информать",
Совсем никак. И многое другое.
И что-то же ведь должен был сказать
Ответом вам, не пав на поле боя.

Иду тогда разрушенным мостом,
Предвыборным вертаясь листопадом,
Ко мне — та мразь, в чьей кобуре пистоль,
И точно так в ответ ей что-то мямлю.

И лгу. Не столь был неприятен он,
Как — лгать ему. И вам. Lg без кома.
И эти годы — мне, как страшный сон,
Как без безногого пропасть слепому.

Простите... Сед пред вами ехал, толст,
В столетней куртке кожаной порватой,
Мне не хватать уж с небосклона звёзд,
Как смерти до — не получить зарплаты.

Вы помните — я красным малевал
По прото-Пэйнту, синежелть стирая,
Да, очевидно, прав я был тогда,
Не правда ль? Страх — разлит бы и в трамвае

Был, будь — трамвай. А так — "маршрутка" лишь,
И мы в ней едем... Ученик... Учитель...
Всё позади, Аляска ли, Париж,
Хоть Польша. И осталось — только выйти.

Вот, помните, печатный тренажёр,
В седьмом, на тех пилотных "Айбиэмах" —
Пчела летит вослед, горит костёр,
Ужалит иль сгоришь, коль будешь медлен.

Знак доллара никак не выходил,
Подсказкой — "Вы устали. Отдохните."...
Да, книгу, обещав, не подарил
По базам данным вам. Опять — простите.

Переведя, мне друг её вручил,
Маринкина газонокосчик кручший,
Работавший на "Питер", что есть сил,
И надписавши розовою ручкой.

"Косте от Игоря :)"

<И мы поссорились.> Я сжёг её В КОСТРЕ,
В двенадцатом, мешая к о ч е р г о ю . . .
Шли поезда сквозь Крюков-на-Днепре,
И гиб от рака Александр Колоев.

Вот это был, скажу я, программист,
И журналист притом, и астрофизик...
И, если б не был он сейчас зарыт,
То, полагаю, — до сих пор дружили б.

Меня чуть старше. Пулей по душе
Мне смерть была его, и всё я бросил.
И словно сам — на минус-этаже,
Единственно — не в окруженье сосен.

Вот, вкратце, так. Я больше — нет меня.
Маринкин отвисает в Иберии.
И мчатся коды с integer и var,
Печатают что все их остальные.

В пыли — талмуд, где целые семь лет
Плод электронный постигал премудрый,
А, в результате, лучше, чем предмет,
Запомнил лишь рисунки парт
                и — ругань.

Что ж, пятьдесят седьмой — не языкам
Отдан теперь сверхцифровой эпохой...
Я безработен. Я солгал и вам.
И оттого
                мне было очень плохо.




2.X.2026. За полночь.
Набрано без рукописи в текстовом приложении смартфона.