Мотылёк у фонаря...

***

МОТЫЛЁК У ФОНАРЯ
Письмо к Александру Блоку

***

«Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь».

(Александр Блок, 10 октября 1912 г.)

***

Серебряный век русской культуры обладал непревзойдённой филигранностью слога, но был тяжело, неизлечимо болен духом. Это была утончённая эстетизация усталости, самовлюблённое заглядывание в бездну, где предчувствие гибели сладострастно смаковалось в салонах и богемных кабаках.

Александр Блок стал главным голосом и самой трагической жертвой этого морока.

Его путь начинался с жажды Неба. Вслед за Владимиром Соловьёвым юный Блок искал Софию — Божественную Премудрость, Душу Мира, первозданную чистоту красоты, способную исцелить и преобразить человечество. Но трагедия Блока заключалась в том, что он попытался навязать этот небесный миф живой реальности. Встретив Любовь Дмитриевну Менделееву — статную, полную сил дочь великого химика, — он отказался видеть в ней земную женщину. Он возвёл её на пьедестал «Прекрасной Дамы», объявив их союз чисто «бестелесным», чтобы не «осквернить святыню».

Живая плоть, лишённая нормальной человеческой любви, отомстила жестоко. Земная жизнь раскололась на драму измен, треугольников и взаимных терзаний. А небесный образ Софии, оторванный от почвы и Бога, подвергся страшной внутренней деградации:

Прекрасная Дама (1901) — лучезарная, чистая, лазурная мечта юности;

Незнакомка (1906) — ресторанный призрак в траурных перьях, дышащий духами и туманами среди пьяниц с кроличьими глазами;

Снежная маска — ледяная, губительная страсть, выжигающая нутро;

Катька из «Двенадцати» (1918) — вульгарная девка с мостовой, застреленная красногвардейцем на лихом снегу.

Блок сам отдал свою Прекрасную Даму на растерзание стихии. Он уподобился ночному мотыльку: вместо того чтобы раскрыть крылья к настоящему солнцу, он остервенело бился о холодное стекло уличного керосинового фонаря, принимая мутный ожог за высшее откровение.


Его восьмистишие об аптеке и фонаре — это диагноз душевного тупика: дурная бесконечность сансары, где «исхода нет», а ледяная вода канала манит единственным выходом — небытием. Романтизировав революционный пожар («Слушайте музыку революции!»), Блок надеялся, что буря сдует эту тоску. Но стихия обернулась кровавым хаосом и разрухой. Поэт задохнулся. Перед смертью в августе 1921 года он оставил страшный приговор эпохе: «Поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем».


Спустя столетие этот морок снова пытается овладеть душами: стоит человеку запереться в эгоизме, обидах и мелких претензиях, как он немедленно оказывается у того самого «фонаря возле аптеки». Он бьёт посуду, объявляет себя умирающим от сердечных мук, примеряет маски и кружит в тёмном чаду, требуя, чтобы весь мир вращался вокруг его трагедии.


Но русский путь — это не гнилая сырость безысходности. Выход из блоковской петли существует. Имя ему — высота, трезвое мужество и созидательный труд.



МОТЫЛЁК У ФОНАРЯ

Ты запер вечность в сумрачном тумане...
Где стынет рябь над мутною водой...
И с горькой складкой в ледяном обмане...
Склонился над промозглой мостовой...

Ты возвестил бессилье как расплату...
Фонарь, аптека… и исхода нет...
И в мутных стёклах серого заката...
Принял за правду ядовитый свет...


Искал Софию — в небе лик Пречистый...
А встретил тень в чаду чужих страстей...
Где над бокалом с горечью сквозистой...
Кружился прах обманутых ночей...

Как мотылёк, в безудержном круженье...
Ты бился в грань холодного стекла...
Приняв фонарь за солнца отраженье...
Пока метель надежду не сожгла...

Ты звал буран, распахивая душу...
Желая мир до пепла растопить...
Но дикий вихрь завет живой нарушил...
И разорвал связующую нить...

Я сквозь столетье спорю с тем вердиктом...
Не обречён на гибель русский дом...
Не тлеть ему под траурным реликтом...
Не задыхаться в мороке пустом...

Взгляни на свет с заоблачного края...
Где вечный снег на пиках засиял...
Где тёмный морок сумрака смывая...
Эльбрус в зенит хребты свои поднял...

Россия — не в кабацком содроганье...
Не в призраках уныния и тьмы...
Она — в труде, в упорном созиданье...
В святой любви, которой живы мы...

Оставь фонарь! Довольно тусклой боли...
Бесплодных слёз у мёртвого стекла...
Душа жива — в сиянии и воле...
Она в рассвете крылья вознесла....

***