Чудилы

Жили у моря-реки
Люди эбаньки.


   С одной чудилой встретились на море, купались.

Как раз шёл крестный ход, разговорились о том о сём.

Я естественно всё близко к сердцу, меня пение проняло и ситуация.

Потом мы присоединились к нему и дошли до храма Невского со всеми.

Но перед этим вдруг та спросила, ношу ли я крестик сама.

И не услышав ответ ещё, понесла меня по кочкам.

Такая у неё агрессивная вера. Сразу нападать, видно, с головой не всё в порядке.

 Можно и крестик носить и в храм бегать, как наши иуды, и притом не быть верующими.

Короче, я ушла и всё, от дураков подальше. Не переспоришь, злости сколько!

   В нашем доме чудил полно. Одной делала стерилку собаке и прочее, много помогала.

  Теперь меня она на чём свет стоит шерстит. За всё добро.

Другой просил кошку, сделала всё, не здоровается даже, всё забыто.

  А уж ещё одна тоже в доме живёт. Ношу ей продукты, и она приходит иногда.

Последний раз принесла, опять не открыла, как в тот раз.

 Приносила тряпьё для бездомных собак. Посмотрела в глазок и тишина.

Чудней чудного. У неё  4 собаки  бездомные. Все хамы и больные.

  Принесли мне собаку-шпица, никто не взял, никто в доме не открывает двери.

Конечно, я забрала, занималась, дом опять обвинил меня во всём.

Мол, я угроблю собаку. Пока никого не угробила, по 15 лет жили.

А хозяйка хамка молодая, спросила её, почему потеряли собаку.

Ну ответ не заставил себя ждать. Спас и молчи, ни копейки-благодарность.

  Ещё одна,куда ни пойдёшь,везде учила меня. Ни с кем не говорить.

По траве не ходить, дверью не хлопать, сирень не рвать. И так далее.

 Сама и говорить толком не умеет, проныра.Нашла кого учить-деревня.

Я в Москве жила, театралка, а она...Слов нет. Отойти подальше.

Ещё и с врагами моими дружит, подлиза.

     И кого ни возьми, все одинаковые. Одна красотка жила в Италии. Хитрая тоже.

Пили-пили, теперь нужна помощь от других и меня, но я  старше.

  Нет света у нас, у них есть, чаю не нальют, зато любят слуг.

Сколько помогала, бегу по первому зову, то в город, то ещё куда. А чай...

    Ещё одна, с больной собакой, дочь наверху, помогает животным, кормит.

Всего-навсего спросила телефон, узнать номера волонтёров, не дала.

Как заорала кобра эта. У её дочки всё есть.

  А тупейшая, не знает и не слышала о Кущёвке даже-село обычное и хамло.

А строят из себя господ, вроде в Кремле работают.  Старуха глупая.

   Другая встретилась в парке, посидели, общие темы были.

Разговор зашёл и о Поликуре, который продолжают гробить, уничтожать.

Все эти митинги, обращения в Следком и так далее ничего не дали.

Кстати, они только опомнились, а мы этим-застройкой занимались 20 лет тому назад.

Такая власть в стране у нас. Произвол. Ничего не ценят и не берегут-память.

Собеседница говорила о  Гаспре вроде, нет остановки, пожилым тяжело.

Бились, толку нет опять, сама юрист она.

И меня упрекнула, чтоб я не билась тоже ни с кем, сидела тихо.

Но я возразила и рассказала свою историю битвы, толк был-ордера.

А уж если по-настоящему воевать, это тебе не за остановку маршрутки.

Выдвигать надо не экономические требования, а политические.

Остановка-мелко, я по-крупному боролась и политику задевала всегда.

Вобщем, мы с ней друг друга не поняли всё равно. Мы разные.

Они так далеко не идут и не видят. Так по мелочи. Немного свистнут и в кусты.

  Быстро сдаются и угасают. Борцы....Не как я, десятилетиями.

Потом я вскользь сказала про съёмки в рекламе Сбера.

Как она на меня набросилась. Кого рекламировать, этого Грефа?

Ну мы не знали, для кого снимают нас вообще, да и есть надо тоже мне, детям.

А потом и узнаваемость. Боже копейки какие-то заработок.

И как реклама может во вред народу быть такая? Смех просто. Баба дура эта.

Они не пережили того, что я. Голода, скитаний. Потери работы в 90-ностые.

И всё за борьбу. Но набрасываться, не поняв в чём дело, просто так горазды.

И всё время есть причина. Такой у нас народ полоумный.

  Мы гуляли возле дома, у меня была ещё подопечная кошка-спинальница.

Много я с ней занималась, все видели. Подходят двое и давай меня хвалить.

За любовь к животным. Баба стрёмная молодая. Поговорили немного.

И вдруг ни с того ни с чего набросилась. Переход какой крутой.

 Она меня знает, я не помню, маленькая жила в нашем доме.

По возрасту как мои дети-40 лет. Стала меня тут же обвинять, якобы я детей бросила.

Это напели родичи, слава шла по всей Ялте. Вот людишки, вместо сочувствия.

Ведь никто никого не бросал, жили на два дома, увезла детей от мафии, голода.

Пришлось так делать. Всё не так было. Сплетни, и переводчики несли такое же.

Забыли кто я, откуда ноги растут. И как всё было на самом деле.

  Многие в то время разлома жили у бабушек, а уж в моей ситуации тем более.

Но она ещё мала со мной так разговаривать, сучка эта.

Я наступила на язык, клевета и суд. Сразу умолкла. Лишь бы на ком сорвать зло.

А как накипело! Люди наши не умеют войти в положение, понять, хуже фашистов.

Лезут в чужую жизнь смело со своими критериями.

  Хорошо рассуждать, у них мужья и дома в три этажа, не страдали, не боролись.

Не скитались. Какое отношение все имеют к нашей семье? Прокуроры.

Тут один "прокурор" тоже каждый день издевался надо мной-те же слова о детях.

Тварь эта, я ему не раз на язык наступала. И кошек убивал тоже. Ненавидел.

Теперь сидит тихо, инвалид-не выходит и на улицу, доорался. Братки. Два.

Сидели тихо, поддакивали всё время. Я презираю наш народ-Ермолины. Интурист.

Короче, я её хорошо осадила, тварь эту.

 Я бы никогда себе не позволила напасть на чужого человека старше меня вдвое.

Конченые просто.

   Возле дома была беседа с нашей почтальонкой, неглупая хорошая.

Я рассказывала случаи разные и о блокаде. О борцах. Она взвилась.

Речь зашла о Талькове. Не дослушала историю его гибели.

До сих пор талдычит, мол, перепалка между своими. Глупая. Не переубедить.

Уж сколько говорено на эту тему, как и устранении других борцов.

Мол, тогда убивали директоров, всё так.

Но они не были известны, как Глашатай певец. Он стоял на сцене-Голгофе.

Сцена всегда была в России лобным местом для истинных. Трибуной.

Его убили за правду. Игорь Тальков дорог не только мне, многим.

Его гибель я тяжело пережила, очень тяжело, лет 15 не могла в себя прийти.

И тут вдруг эта тётя принижает человека погибшего. Простая тётка.

А у меня столько написано о нём. И у других поэтов. Боль, долгая боль.

И так походя говорить о  дорогом, проходно.

Я встала и ушла, слушать тётю было выше моих сил.

Столько лет я слушала песни любимые дома, замирала от песни "Летний дождь".

Часто слышала её на улице. Стояла и плакала.

Всё мне дорого, всё живёт во мне болью и памятью.

Равных Игорю нет, не родились. Боль о Родине, а тут тёти эти. Болтовня.

Невыносимо на таком уровне общаться, я из другой оперы.

С нашими людьми разговаривать себе дороже.

Лучше в  одиночестве слушать любимое, чтоб никто не коверкал твою душу.

А говорить надо с равными, не с быдлом.

И в заключение.

Попался один ещё сосед снизу, стала говорить о лучших песнях о войне.

На стихи великих поэтов-фронтовиков, Г. Поженяна и  М. Дудина.

 Музыка, исполнение Ю.Антонова. "Снегири", "Маки". Он с удовольствием слушал.

И сказал, что я его подняла над суетой, он ожил.

Но, мол, некогда, надо бежать. Однако стал и дальше гулять.

Лицемер, а у него моя книга, одна из книг с автографом Ильи Резника.

Идёт наш переводчик навстречу.

Спрашиваю его между делом о музыке, он же интеллигент всё же, не такой, как эти.

Хотя есть переводчики хуже грузчиков и у нас в доме.

Так вот, мой вопрос ему, почти соседу-

Что ему нравится больше Первый Концерт Грига или Второй Рахманинова.

Ну ответ такой же, как от этих. Побежал к своим в ЛГБТ.

Как-то он говорил, что я им всем надоела. А если бы не я, где бы он сейчас жил...

Мразь тоже. Какой уж тут Шопен, Ноан, Жорж Санд и высокие материи.