Новостроить Короткий рассказ

                Наде Б.
+
Мадина достала из пенала ручку, потянула на себя тетрадку и написала:
«Взрослые что-то пишут. Дети тоже пишут. У детей получается живее. Может, они ещё не научились притворяться. Когда-то нам было не одиннадцать лет, а шесть, и пять. Мы жили в другом городе, и старуха гоняла нас. Она ненавидела детей, смысл её жизни был в том, чтобы сделать так, чтобы никто из детей никуда не ходил, ни вокруг дома, потому что там не так давно уложили асфальт, а следы от наших ног, так она нам объясняла, могут навсегда остаться в виде ужасного оттиска, и ничего с этим нельзя будет сделать, ни возле входа в подъезд, чтобы не мозолить людям глаза. Так же нельзя играть, где росли кусты полыни. В самой полыни тоже нельзя. «Нужно учиться жалеть чужие глаза. — Говорила она. — А для этого сделайте так, чтобы вас никто не видел, не слышал, и вообще, идите отсюда все». А куда нам было идти, когда это был и наш дом тоже? Новый дом, потому что все мы в него недавно заехали.
Правда, мы с сестрой и братом никуда не заезжали, а сначала нам просто нравилось ходить по лабиринтам одноподъездного дома. Тогда жильцы ещё не заселились, а жила кругом только побелка. Строительная побелка всё равно, что кошка, так же забиралась к нам на руки. С наших рук перебиралась к нам на колени. Оставляла даже следы от наших пальцев в виде крупных царапок у нас на плечах, на шее, на щеках. Если бы побелка была кошкой, я бы сказала, что она так линяла. Помню, как затаив дыхание, мы трогали стены. Живые стены, а они такими и были, отвечали нам чем-то, от чего начинало чесаться всё лицо. Руки скользили по перилам, и бесполезно было нам доказывать, что перила были грязными. Пыль мы воспринимали как что-то священное, из чего потом образовалось всё: лестницы со ступенями, с пролётами, от взгляда на которые действительно вырастали крылья. И вдруг мы обнаружили, что в многоэтажном доме жило ещё что-то. Эхо. Оно отрывало от нас наши голоса, или что-то отрывало от наших голосов. И убегало, чтобы мы не знали, где оно это спрятало.
Хорошо было находить друг друга по шагам. Шаги в новом доме звучали как новые. Облака за оконными стёклами сквозь аляповатости строительной краски разрастались в такие сокровища, на которые мы, тыкая пальцем в стекло, гадали: твоё это облако уплыло дальше всех сейчас, или твоё ближе?
Как же нам тогда нравилось верить, что там живёт приведение из будущего. У приведения не было своего лица, и поэтому каждый из нас приписывал ему те черты и особенности, которые ему хотелось бы увидеть. Такой большой, и такой совершенно пустой дом, и всё это было наше. Слова «шумоизоляция» и «термоудержание» нас впечатляли меньше, чем «несущая стена». Как только мы слышали о несущей стене, стена подхватывала нас, и несла на себе, похожая на добрую слониху, уши которой не уставали слушать нас. А слово «новостойка» значило для нас «новостроить». Значит, заново строить свои дни. Думать, и не постигать, что будет, когда заедут люди. Как если бы они заехали на верблюдах, на уставших лошадях, под высоким палящим солнцем… Нет, не пустыни. Скорее всего, того волшебства, которое поселилось в нашем новом доме самое первое".