Сергей Поганкин. глава 11. Снеток

    Снеток в Пскове был не просто рыбой. Он был деньгами. Мелкими, но настоящими. Как грош — не рубль, а без него не обойтись.
    Сергей Поганкин понял это рано. Ещё мальчишкой, когда отец брал его на торг. Он видел, как бабы с Талабских островов раскладывали снеток на рогожах — сухой, золотистый, пахучий. Видел, как купцы подходили, щупали, пробовали на зуб. Видел, как торговались. Не за пуд — за горсть. Потому что снеток — товар мелкий. Но верный.

Отец говорил:
— Снеток — как мелочь в кошеле. Не богатство. Но всегда. И всегда нужен.

     Сергей покупал снеток артельно. Не у баб на торгу — у артельщиков. Прямо на берегу. Приезжал в Талабск — на острова, где ловили. Или в Гдов — где сушили. Смотрел, как выгружают. Как вешают на просушку. Как упаковывают в рогожи — по пуду, по два.

    Он щупал. Брал горсть. Смотрел на свет. Нюхал. Снеток должен быть сухой, целый, золотистый. Если ломается в руках — пересушен. Если гнётся — недосушен. Если пахнет тиной — болотный. Не тот.
   Он пробовал на зуб. Разжёвывал. Слушал хруст. Если хрустит — хорош. Если мягкий — плох.
— Сколько? — спрашивал он.
— Пять алтын за пуд.
— Три. Торговался Сергей.
— Четыре. Отвечал продавец  снетка.
— Три с половиной.
— Четыре.
Поганкин  смотрел на артельщика. Долго. Молча. Потом — кивал.
— Беру. Но — весь. Не по частям.
Сергей уже прикидывал по чём он сможет продать своему покупателю.
Артельщик соглашался. Потому что знал: Поганкин платит. Не тянет. Не обманывает. Но — торгуется. Всегда. До последнего.

    Снеток шёл везде.
   В Новгород — по санному пути. В Нарву — на продажу немцам. В Ригу — на корабли. В Москву — на царский стол. В Дерпт — студентам и бюргерам.

    Снеток не портился. Не требовал ледников. Не боялся дороги. Он мог лежать месяцами. Ждать покупателя. И — дождаться.

   Сергей отправлял его обозами. По сто, по двести пудов. В рогожах, в мешках, в бочках. С приказчиками, которые знали: снеток — товар деликатный. Не солить. Не мочить. Не трясти.

     Но была у Сергея одна хитрость. Он не продавал снеток сразу. Он его держал.
В Пскове был снетковый голод — зимой, когда лов прекращался. И снетковый избыток — осенью, когда улов шёл рекой. Сергей покупал осенью — дёшево. Держал зимой — до Рождества. Продавал весной — дорого. Когда у других уже не было.

Он строил снетковые амбары. Сухие. Тёплые. С вентиляцией. Чтобы снеток дышал. Не прел. Не горчил. Он знал: снеток — живой. Даже сушёный. Даже в рогоже. Он дышит. И если задохнётся — пропадёт.

Он придумал сортировать снеток. Не просто сушить — разделять. Крупный — отдельно. Мелкий — отдельно. Целый — отдельно. Ломаный — отдельно. И продавать по-разному. Крупный — в Москву. Мелкий — в деревню. Целый — на царский стол. Ломаный — в кашу. Себе.

Он не выбрасывал ничего. Даже крошки. Снетковая пыль шла на приправу. В щи. В кашу. В пироги. Он говорил:
— Снеток — весь идёт. Как деньги. Даже мелочь — деньги.

Снеток был главным. Но не единственным.

    Ещё он  торговал крупной рыбой из Псковского озера. Лещом. Судаком. Щукой. Ряпушкой. Всё это шло солёным, вяленым, мороженым. Зимой — мороженым. Летом — солёным. Осенью — вяленым.
    Он покупал свежую рыбу у рыбаков на берегу. Солил сам. В бочках. С солью, с лавровым листом, с перцем. По своему рецепту.
    Он продавал рыбу на торгу. В своих лавках. В Пскове, в Новгороде, в Нарве. С приказчиками, которые знали: рыба — товар скорый. Не снеток. Не лён. Не пенька. Рыба портится. Её надо продать быстро. Или — потерять.

Он учил приказчиков:

— Смотри на глаза. Если мутные — не бери. Смотри на жабры. Если серые — не бери. Смотри на чешую. Если тусклая — не бери. Рыба — как женщина. Свежая — блестит. Старая — молчит.
    Приказчики смеялись. Но запоминали. Потому что знали: Поганкин плохого не скажет. Он знает.
   Снеток и рыба не сделали Поганкина богатым. Богатство пришло потом — с салом, с кожами, с пенькой. С большими делами. С кораблями. С заграницей.
Но снеток был первым. Тем, что научило его торговать. Тем, что показало: даже мелочь может стать силой, если знать, когда купить. Где держать. Кому продать.

   Сергей смотрел на снеток — золотистый, сухой, пахучий. На первый свой товар. На первую свою школу. И думал: с него всё началось. С мелочи.


Историческая справка: Псковский снеток — мелкая озерная рыба (разновидность корюшки), главный промысловый вид Псковского озера. Ловили артелями (до 20 человек) неводами длиной до 220 метров. Сушили в специальных печах без соли. Псковский снеток считался деликатесом, попадал на царский стол, вывозился в Петербург, Москву, Польшу, Германию. Торговля снетком была сезонной: осенью — дешево, зимой — дорого. Сергей Поганкин торговал рыбой (включая снетка) наряду с кожей, салом, льном, пенькой. Он строил снетковые амбары, сортировал рыбу по размеру и качеству, держал товар до зимнего дефицита.