Матерь и жемчужина

Бурей страсти влекомый, истинный духа воин, знал он борьбу, знал страдания, смерть повидавший, пусть славы не сыскал он, помеченный шрамами в душе и сердце…

Матери он своей безмерно был предан, впрочем предан, как вы и я, этой матерью, получив её благословение…

Любви благословения жгучий поцелуй с ядовитым привкусом сладостного проклятья, заковывающий в кандалы вечного, неоплатного долга неискупаемой вины, в рабские цепи коленопреклонённого будущего…

Под оглушительные звуки тимпанов, флейт и кимвалов, в храме Матери, острой раковиной оскоплял душу свою и кровью сей омывал алтарь ненасытной богини…

Грустна улыбка была её, в углу рта багряным пурпуром капля стекала, руки свои ледяные тянула к нему она, пальцы длинные — змеи шипящие обвивали и жалили, извиваясь, обнимая, прижать, задушить в объятьях желала…

Отпрянул в ужасе, отвернулся понурый, обливаясь слезами. И шёл он из края в край, где почитали имя её, и всюду — впавшие глазницы с замученными, безжизненными и блёклыми взглядами, хилые души, сгорбленные и сутулые, струпьями покрытые, в колодках и намордниках…

Что привело его, что заманило на край света, где грохочут в яростном слиянии океаны, где не видно конца, где даль морская густой влагой скрывается во мраке безбрежном…

Ледяные брызги, беспорядочными ветрами хлещут его, стекая колючими струями по нагому телу, бодря и освежая пылающую в лихорадке отчаяния плоть…

Бушующая стихия, эта тёмная и мутная, ревущая безжалостно морская бездна — не знает он, что встретит там, знает лишь, что на дне, в перламутре раковин, прячутся, переливаясь, рождённые болью, прекрасные жемчужины…
(30.09.2026)