Петрарка, ссlxxii
и смерть за ней торопится вослед.
Мне в тягость всё: что есть, чего уж нет
и то, что будет; всё причастно тленью.
Мученье — ждать, и вспоминать — мученье.
И, признаюсь, в пучине стольких бед,
не будь я жалостью к себе согрет,
я уж давно бы прекратил боренье.
К своей стезе я обращаю взгляд.
И вижу: ветры смуту замесили,
и волны громоздятся, высоки́...
Бушует буря. Паруса висят,
разбита мачта, кормчий обессилел
и не горят земные маяки.
Свидетельство о публикации №126100107249