Закат на Пинчо

                               И тогда его рана зацвела,
                               горе стало излучать свет,
                               его «я» растворилось в единстве.
                                                        Герман Гессе «Сиддхартха»

Мы заняли места заране,
Чтоб увидать закат на Пинчо.
Он был сродни открытой ране,
Не затянувшейся и нынче.

Он был подобен Откровенью,
Исполненному чудной силы.
Божественному мановенью...
Я расскажу, как это было.

Всё начиналось без огласки —
При интенсивном освещеньи,
Не предвещавшем ни развязки,
Ни страшных перевоплощений.

В сияющем привычном блеске
Был зримый мир таким прекрасным,
Наводка на предметы — резкой,
А содержание их — ясным.

И я на небо, что светилось,
Смотрела светлым тоже взглядом
И кровь во мне светло струилась,
Ещё не травленая ядом.

Но медленно, само собою,
Сиянье на глазах смягчалось,
Теплело небо восковое
И яркой краской насыщалось.

И волею непостижимой
Присутствовали мы при этом —
Как живописец одержимый
На холст швыряет брызги цвета.

Горячечно, самозабвенно
Я в те мгновенья жить хотела,
И кровь переполняла вены,
Отраву разнося по телу.

Какой восторг! Какое чувство!..
Но вот — скамья, газон, ограда:
Я на природное искусство
Смотрю из зрительного сада.

А солнце между тем садилось
И понемногу исчезало...
И что-то вдруг переменилось.
Ни сцены больше нет, ни зала.

Над умирающим светилом
Такое поднялось свеченье, —
Как будто ангельская сила
Явилась, чтоб унять мученье.

И в тот момент мы все там были
И припадали к изголовью...
И трепетали в небе крылья,
Слегка запачканные кровью.