На полустанке

Два поезда сошлись на полустанке,
Стояла ночь, но близок был рассвет.
Проснулся я в вагоне спозаранку,
И вышел подышать под лунный свет.

Три девушки стояли на перроне,
И провожали, видимо, оне,
Ту, что уже была в вагоне
Другого поезда, маяча им в окне.

Их звонкий смех, изящные движения
Прорезали пространства тишину.
Я наблюдал за ними с умиленьем,
И вдруг заметил среди них одну,

Ту, что была милее всех подружек
Рыжеволоса, удивительно стройна,
И в белом платии, что туго
Обтягивало стан её сполна.

С таким внимательным томленьем
Она смотрела на подругу, и глаза
Её наполнились глубоким умиленьем.
Но засвистел свисток, и вдруг слеза

Прозрачным бисером из глаз её упала,
И покатилась по пленительной щеке.
Не в силах сдерживаться, она рыдала,
И белый плат застыл в протянутой руке.

А поезд тронулся, и прочь унёс подругу,
А с ней всё то, что связывало их
Невидимою нитью, как порукой,
Что было свято лишь для них одних.

Она стояла долго, улыбаясь
Сквозь слёзы, глядя в призрачную даль,
И что-то трепетное в ней рождалось -
Так удивительна была её печаль.

Потом она прошла с улыбкой мимо,
Слегка коснувшись девичьим плечом
Меня, и силуэт её любимый
Растаял нежно в сумраке ночном.

Мой поезд тронулся, но очень долго
Я у окна недвижимый сидел.
Передо мной стоял тот образ томный,
В который так влюбиться я успел.

Она не знала и уж не узнает,
Кем стала за минуту для меня,
Каким безумным счастьем расцветает
Моя душа теперь день ото дня.

И я подумал, как это возможно -
Влюбиться трепетно за несколько минут
В ту, с кем и встреча не возможна,
С кем счастлив был лишь  только тут.

А поезд мчал меня в мой мир мятежный,
И увозил всё дальше на зарю.
С собою увозил я образ нежный,
Что в сердце верном трепетно храню.