Достоинство Еврейка - рассказ в честь года единств

Ее звали Елена. Печальные карие глаза нравились всем. Но она была женщиной с большой буквы. Ее звали Еленой, но ей нравилось это не всегда. Она хотела быть Юдифь, Суламифь, - ей верилось и ей желалось выпрыгнуть из этой серой обыденности и доказать всем. Доказать сразу и наотрез. Что на женщина. Что она умеет сражаться. Что ее не унизить и не победить. Она не могла так более жить и мириться с мнением этих надоевших ей соседей и коллег. Ей мечталось о войне и победном конце. Она страдала от одиночества и унижения столько лет! Елена! Какое смешное имя! Да, великое- однако не ЕЕ.  Ее карие глаза загорались, когда она смотрела на старинные картины в Эрмитаже или вспоминала похож в синагогу. Каждый при встрече с раввином, он чувствовала, (да !)– она ощущала невероятный прилив энергии и сногсшибательную легкость духа. Она шептала себе утром, что именно ей по веленью судьбы нужно было совершить некий подвиг, победить врагов, наказать унижающих ее людей и  добиться успеха в военной сфере. Нет! Она не в силах была сделать этого – выбиться из колеи и перевернуть собственную жизнь наизнанку. Как переиначить судьбу? Каким образом изменить жизнь и обратить на себя восторженные взоры? Ей, Ей, которая боялась и слова вымолвить при виде обнаглевшей публики ее района …? Еврейка- кричали ей надменные и насмешливые взоры соседок… Жидовка—вторили ей  тихий шепот и голос коллег по работе. Ее ненавидели в тайне – а во всеуслышание делали неудачные комплименты и старались говорить при всех только самое доброе… Ее не любили. Поскольку любить – это неимоверной силы талант. А талантами у нас обделены чуть не все жители многострадальной нашей Отчизны. Чем был вызван прилив антисемитизма, она не ведала. Ее мальчик- маленький Саша-  рос практически без матери. За ним приходили в садик отец. Муж ее- эдакий гусар на пенсии. Они были давно в разводе, хотя он выполнял все свои обязанности по дому. Спали они в разных комнатах и не питали друг к другу ничего. Кроме тоски и вынужденной привычки общаться. Любви не было давно. Любовь ушла. Осталась дружба и разочарование. Советский союз требовал соблюдения моральных норм, и они делали вид. Что любят друг друга. Радио и телевидение спасали их семью. Часы отмеряли отрезки для работы и сна. Холодильник урчал и звал к принятию пищи. Окна и двери скрывали их или показывали их направление движения. Мальчик не понимал их отношений . Но все время молчал и ожидал недоброго. Она не хотела уезжать в Израиль, как сделала вся ее родня. А муж  и не грезил о таких путешествиях в один конец. Ему хватало служения Музам. Он был музыкант. Поэтому все жильцы их дома ненавидели и его. За репетиции и шум. Который он производил. Профессионализм Елены был неоспорим, ее чертежи и разработки, планы и макеты пользовались популярностью в архитектурном мире и приносили прибыль строительной фирме. Как же уволить такую еврейку? Так думал ее начальник. И она продолжала свою молчаливую борьбу за выживание. Многие уволились сами или сбежали торговать шмотками на рынок, а она- нет, она терпеливо и скрупулезно вырисовывала и вычерчивала то, что придумывала ночами. Ее талант и сила духа способствовали победам на арене архитектурной конкуренции. Она содержала своего мужа и сына. Ей льстило то. Что она была хозяйкой дома и своего положения в обществе. «Пусть и жидовка или еврейка, но я сама всего добилась!»- так рассуждала Елена на досуге. Лишь бы жизнь текла и текла своим чередом! Лишь бы муж и сын были  здоровы. А о себе она и сама может побеспокоиться. Заботиться о себе она не умела. Никогда. Не за чем! Властность и мощь иудейских героинь и воительниц кружила ее голову. Если бы ей предложили бы завтра уехать воевать или биться за честь и славу Израиля, то она бы ни на минуту не бы не задумывалась. Тотчас же она бы сорвалась , бросив все, забыв обо всем. Разорвав порочный круг бытовщины и скуки. Однако родного народа не было рядом, а враги отсутствовали на поле боя и на ее территории. Во всяком случае они прятались за столами архитектурного бюро. И не показывали открыто своей ненависти  к ней. Родня уже не писала ей три года.  Ее одинокая жизнь не приносила радости. Только Эрмитаж и его экскурсоводы доставляли ей наслаждение рассказами о бурной истории иудейского народа, о тех мужественных женщинах с большой буквы и пахнувших пылью библиотек и музеев. Она ставила себя на место библейских воительниц, и к ее вискам приливала горячая кровь. Она  беспощадно губила полчища вражеских войск, она упивалась победой и кровью…. Господи! Кто б мог подозревать и увидеть в такой худенькой милой и обаятельной даме такую страсть и силу! А после вечерних лекций она возвращалась в свою сталинскую квартиру, готовила ужин, укладывала спать сына и , казалось, уплывала на корабле покоя в бухту грез и фантазий, пока не приходил ее сонный и подавленный муж. Он целовал ее и уходил на ночлег в свою комнату не поужинав. Его зарплата лежала в его нотах. Она вынимала ее и клала в комод, туда. Где лежало постельное белье. И день заканчивался. Тем, что она писала стихи по ночам. По ночам. Полным любви и мечтаний. Стихи о крае Победы и Славы. Будто сам  Моисей или Соломон беседовали с ней за чаем. Незримо укрывшись занавесками у окна. Стучали часики. За стеной соседи выпивали и громко смеялись. А Елена погружалась в свои грезы и засыпала. Через год она умерла. Сашу отдали на  воспитание тете. Актрисе театра Комедии. Квартиру на время опечатали. Саша рыдал и плакал. Как  и полагается сыну. Отец уволился из театра и начал зарабатывать по вечерам машинным извозом и бомбил целыми неделями, а официально он утром и днем трудился на рынке грузчиком. Превратился в грязного работягу. Спился. Однако  при сыне вел себя прилично, и мальчик повзрослел очень быстро. Ушел в армию. Дом опустел. Часики все стучали. Отец Саши, Владимир, пригласил жить к себе тещу  сына. Однако они отказались. Тишина и покой царили в доме, наполняли его трауром, а репродукции картин Эрмитажа все рассказывали  и рассказывали о подвигах славных воительниц библейской истории. Кому? Зачем? Хозяйка умерла. Но куклы и игрушки Саши смотрели, как и прежде во двор, как будто мать звала сына обедать, а он не шел, позабыв в игре обо всем на свете. Квартиру скоро сдали за хорошие деньги. Актриса комедийного театра забрала к себе все книги, оставив томик стихов Давида Самойлова и Евгения Рейна на пианино. « Будем приходить сюда в Рождество, почитаем, вспомним твою маму… и ты будешь мне читать вслух, чтобы стать актером»- важно произнесла Вера Александровна, вглядываясь в глаза Саши. « А эти ее коллеги.. и  наши соседи не будут смеяться надо мною и обзывать меня евреем?»-- спросил Саша у тети. « -- Милый мой! Когда человек читает внимательно Библию и ходит в Эрмитаж, то ему абсолютно не важно, что говорят коллеги и тем более соседи!»-- резко ответила актриса театра Комедии. « - Почему же они такие злые?» - спросил неугомонный мальчик. « Ты еврей! В тебе талант! Они завидуют! Пожелай им здоровья и иди своей дорогой!»-- посоветовала Вера Александровна.  Через сорок дней после смерти матери Саша во сне увидел женщину в белом, которая на розовом коне скакала на филистимлян, с копьем наперевес. За ней шли полки со знаменами Израиля. А вдали бежали врассыпную полчища неверных….Грохот и гром раздавались повсюду, будто землетрясение разрушало почву под ногами противника. Это была его мама. Она что-то кричала на иврите. И Ангелы трубили, вторя ей. Солнце палило, его лучи обжигали врагов. Пахло порохом. Хотя порох еще не изобрели тогда. Но это тоже снилось… «А-ГА! Завидуете нам!?  А я вот вас всех сейчас… выгоню с поля боя! Ура!» - прокричал Саша во сне. Тетя проснулась , прижала его к своей уже немолодой груди и поцеловала племянника в лобик. Саша не открывал глаза. Сон захватил его своей правдоподобностью. Прямо на него двигалась фигура дамы на коне, а лицо дамы улыбалось. И Саша понимал, что смерти в мире не существует, если его родная мама любит его даже за пределами физической реальности и умеет так сниться. Ярко и выразительно. После обучения в школе Саша уже перед поступлением в институт поехал на дачу. Там он нашел чемодан с чертежами и проектами матери. Внимательно изучив их, он передал рукописи Елены в мэрию. Там , проанализировав планы и чертежи, губернатор сделал вывод. Что талантливые и перспективные идеи гражданки Шмулевич достойны воплощения и признания. По проекту матери в городе начали благоустраивать и развивать целый район с парками и аттракционами. Саша гордился этим событием. При встрече с соседями или коллегами Елены Шмулевич он артистично кланялся и желал здоровья им, и весь его вид говорил, что он с любовью и с гордостью носит фамилию матери, что он переполнен счастьем и желанием жить и радоваться солнцу. Достойно. Как и полагается гражданину своей родной страны. А на мнение обывателей ему и вовсе наплевать. Вовсе!