Письмо на деревню Рудолфычу

Чей-то пепел пылает в груди.
Точно наш. Мизансцена красива.
Иегова идёт впереди
С ним Христос и Аллах. А у слива
Бестолковые жмутся хохлы.
Не хотят подставляться заразы
И подохнуть. Достойны хулы.
Даже худшей, пожалуй, что фразы.
Вы чего не встаёте толпой
Телепатией оповещённой?
Как Рудольфыч бы взяли конвой
И вперёд по штабам первой конной.
Так же сдохнуть ну самый резон.
Нафига наводить вам «Герани»,
Находить каждой фуры загон
И прибежище вражеской дряни.
Это мелочь такая … ваще.
Надо встать под знаменами смело!
В революции много вещей.
Ничего, что давно устарело.
На могилы героев слезу
Оброним после нашей победы.
Не хотят блин подохнуть. Ползут,
Если так не срослось, что уедут.
Призывать, вдохновлять тяжело.
Восхвалять тех, кто выше, тем паче.
Ну, а правда? Она западло.
Врут? Бывает. А как же иначе?
В заблуждение вводим врагов.
Но своих, заодно, не хотели.
От солдат не убудет, а плов
С командиром не зря нынче ели.
Оказаться на лучшем счету,
Значит звёзды, штабы, кабинеты.
Ну а совесть? Её за версту
Обойдём, обползём мы при этом.
Звёзды плечи уродам не жгут.
Лишь они здравый смысл выжигают.
Ну, а наши к победе идут,
Пусть уроды повсюду мешают.
Ты, Рудольфыч, конечно же наш.
Пользы много. ВражИна взбесилась.
Но рецепты твои бред и блажь.
В стойку стань и спроси: Что случилось?
А случилось звездить на ТиВи
И тонуть в дифирамбах и славе.
Ты не русский, когда без любви
И судить только Боже всех в праве.
Наших там охмуряли, как скот,
А они умудрились остаться.
Тот же русский упёртый народ.
Не умеют в атаке сдаваться.
Им не просто сейчас тяжело.
Души в страхе - судья Иегова.
Полюби их всем чувствам назло.
Ты же русский, блин, мать твою, Вова!