Мне не вернуть из прошлых лет ни дня былого

Поговорим с тобой, отец, поговорим,
Я посижу тихонько у твоей могилы.
Над гранитом вечерний свет, как тонкий дым,
И травы шепчут так смиренно и уныло.

Я посижу тихонько у твоей могилы,
Где ветер гонит листья по траве сухой.
Ты научил меня, что слово — это сила,
Что честный путь трудней, но всё же он прямой.

Здесь тихо так, что слышно, как трава
Растёт сквозь землю, пробиваясь к свету.
И мне сдаётся, что твои слова
Я слышу в этом шёпоте ответа.

Ты говорил: «Смотри, сынок, не спотыкайся,
Держи в ладонях то, что дорого тебе».
И я держу, отец, и я не отрекаюсь
От этих истин, что завещаны в судьбе.

Бывало, мы молчали вечерами,
И тишина была понятней всех речей.
 Ты рядом шёл незримыми шагами,
 И мир казался проще и добрей.

Незримое присутствие отца
Ловлю в дождях, в скрипучей старой двери.
Твоё лицо, улыбку, взгляд с крыльца
 Я вспоминаю — и в Тебя я верю.

Теперь я сам отец, и повторяю фразы,
 Которые когда-то слышал от тебя.
И в детских снах я вижу ясно, сразу,
Как ты смеёшься, за меня молясь.

Пускай Господь хранит тебя в иных полях,
Где нет разлуки, где день немеркнущий и длинный.
А мне нести  свой крест в обыденных делах,
Чтоб стать хоть в чём-нибудь твоим достойным сыном.

Забрал Господь тебя в свой круг святых,
В круг ангелов, где нет ни зла, ни боли.
Но я шепчу сквозь слёзы: «Погоди,
Поговорим ещё, хотя б немного, что ли?»

Мне не вернуть из прошлых лет ни дня былого,
Не отогреть ладонью стынущий гранит.
Но всё, что в сердце уцелело дорогого,
Во мне твоим живым присутствием горит.

И пусть пройдёт за разговором много зим,
Пусть заметёт тропу метелью  и снегами—
К тебе я буду приходить опять и снова,
Пока во мне звучит: поговорим, поговорим отец.
 
Года бегут, но боль не знает срока,
 Она во мне —  она во  мне живёт
И снова я смотрю в окно с порога:
«Поговорим, отец... поговорим  с тобою папа...»