5. До перегиба

   Девяностые я прожил,
   И так-же можно подытожить:
   И разобраться, что да как,
   И это вовсе не пустяк.

   Вот только время ускользает,
   И мне его-уж не догнать,
   Оно, одно как Бог всё знает,
   Сюда ли мне и где скакать...
;
   Нет такого слова друг,
   Подравнял как кочку,
   Главное, что осознал,
   Нет друзей и точка.
;
Был в детстве друг,
А может я так думал.
Он предал всё,
Делились мы бедой.
Он так наклал с прибором,
Плюнув в нашу дружбу,
И растворился,
В закаулках РУВД.
;;
На РТИ десятка находилась,
В ней я отбывал,
Свой первый давний срок.
В то время блатовали все,
И я пытался,
Я был ведомым,
Как верблюд.

Четыре года топнул я в начале,
И ничего не понял из того,
Что было предначертано судьбою,
Расплачиваться мне приходится душой.
;;
Батя встретил,
Помню в десять,
У лакалки он стоял,
Постсарел и поседел он,
С лагеря меня встречал.

Мы с ним до дому помчали,
Там встречала нас Мамуль,
Столько горя и страданья,
Девять шесть, тогда надул.

А тогда она не знала,
Сколько склоков, сколько бед,
Принесёт ей сын в обед.
С лагеря вернувшись.

А тогда, всё было сладко,
Как на море, перед бурей гладко.
Не предвещая никакой беды.
То, что будет впереди...
;
Помню...
Познакомился я с тёлкой,
Вот только ночь я с ней провёл,
И она была жива,
Да в постели горяча.
Фотку на память,
Дала помню я.
Всёж на передок,
Была она слаба.
Хорошего мало,
Было у меня,
Точнее я так думал,
Не знал тогда и я.
Как жить и что мне делать,
Куда мне дальше плыть.
;
   Гапота-таксисты-тёлки,
   Было всё,
   Но всё без толку,
   Ну а потом, поспела ханка
   И попробовав её
   Я помчался в небытьё,
   По ухабистой привольной,
   Жизни не было прикольной,
   И подвёл черту я белым,
   Познакомившись с Венерой,
   С ней немного шкуру тёр
   И закружил этот сыр-бор,
   Чистить начал душу я,
   Понял прошлое мура,
   И покажет только время,
   Прав я как бы, или блею.
   Всё это в миг, прошла
   Вся спесь,
   Я очутился там где есть...
;
   Помню,
   Промежуток жизни гадкий,
   Гасился в Шале я от мусоров.
   Там жил у парня в нахаляву,
сладко,
   Одну барыгу я украдко,
   Выставил, тогда я кирпичём,
   Там-же,
   Магазин сломал я ночью помню,
   Через крышу я проник в него.
   Не помню-чем я пожевился,
   Но-то, что ханки прикупил полно,
   И то, что без кумара встречу утро,
   День пройдёт без пятого угла. 
   Не размышлял,
   Что будет со мной завтра,
   Не думал я об этом и вчера.
   Думал я,
   Чтоб не сойти сума сегодня.
   А завтра может,
   Не наступит никогда.
   Много криминала,
   Было у меня в то время,
   Сухари сушить,
   Также я не забывал,
   И этот долгожданный день настал.
   Решил поехать,
   Сдаться мусорам я,
   А в электроне,
   Когда ехал,
   Присмотрел сумарь,
   И тут же отработал,
   Его по той-же теме,
   И всё опять,
   По старой схеме,
   Белый, ханка, димидрол и шмаль,
   Где-же ты,
   Хороший мой дурман...
;;
Девять семь, опять паляра,
Но не долго, всего декада.
В этот раз только тюрьма,
Я сидел, не за свои дела.

И всё равно я ничего не понял,
Потому-что бестолковый,
Был я в те года такой,
Ашарашенный, лихой.

И снова в бой с самим собою,
Наркота, барыги, вой,
Выл как волк, но всё без толку,
И спас меня опять Господь
;;
   Продолжалось всё не долго,
   До Миллениума года,
   Мне скверно было на душе
   И я топил её в дерьме,
   
   Будь-что будет я подумал,
   Всё таки поеду к МУРу,
   Там на суд путёвку дали,
   Батя с Мамкой проважали.
   
   Еду, еду я в козлаг.,
   Прокурор, мне дал пятак.
   Работал на хозяина,
   Зарабатывал мудо,
   Хоть и было западло.
   Ждать и догонять,
   В жизни этой не сладко,
   Мне приходилось,
   Много ждать жалко,
   А теперь-всёж догонять,
   Приходится украдко.
   Я понял одно,
   Что жизнь бардак,
   Есть бабы ****и,
   И это вам наука кстати.
   При этом кавардак,
   Был в моей голове,
   И не подъехать,
   На гнилой козе.
   Ну и словами поди не рассказать,
   А только шкурой понять и можно,
   А дальше жизнь,
   Покатилась сложно...

;;
Поехал добровольцем,
Последний раз в барак,
Прокурор мне сука,
Поменял барак,
Пидорлаги я объездил,
Потому их два,
Приболел я тубом,
Потому-что спа!!!
;;
В общей сложности шипел,
Четыре, декада
И три я сидел,
Ума и так я не набрался,
А верхушок нахватался.

Мне говорил Отец при жизни,
Не правильно живёшь парниша,
Сынок не преведи Господь,
Чтоб ты не понял моих слов,

Пришли нулевые я отсидел,
От наркоты с трудом я отвязался,
И за старое больше я не брался.
По новому я жить старался.

Не внял Отцовским я словам,
Теперь плачу я по-счётам,
За промахи в своих годах.
Рсплачиваясь по всем счетам.
;;
   Я так устал, бродить по тропам,
   Моё бытьё, мне кажется чужим,
   И так устал, я от-того конвоя,
   Что в жизни той, он шёл за мной.

   А жизнь распорядилась подругому,
   Чему я очень бурно рад,
   Я рад тому,
   Что счастья повернётся,
   Лицом ко мне, а тьма назад,

   Прошлое идёт за мною по пятам,
   Я скомкал всё как туалетную бумагу,
   Посылают, душат и грубят,
   А я не лезу первым в драку.

   Терплю обиду и дай мне Бог,
   Чтоб претерпеть её с полна придётся .
   Обаминогов в моей жизни много было,
   Мне кажется не меньше их сейчас.

   Вот только лицемеры ходят стадом,
   И в душу лезут грязными ногами,
   Но что сказать им как и почему,
   Чтоб мыли ноги ровными словами.
;;
Шли нулевые, точнее Седьмой,
Опять я ошпареный, вечно бухой.
После смерти родных, захотел подработать.
Встретил прораба, овут его Толя.
   Он предложил,
   Мне работу в Кольцово,
   Потолки надо вешать,
   - Это-же клёво,
   Памятник родным,
   Хороший поставлю,
   Да и на зуб,
   Себе денег оставлю.
   Дал он тогда мне,
   Троих пидорёнков,
   Они, и швырнули меня,
   Словно котёнка.
   Что говорить,
   Были с колхоза,
   Даже больше,
   С. одного развоза,
   Роднёй они были,
   Пусть не большой,
   Больше не знаю,
   О них ничего.
   Должен я был,
   Заработать кубышку,
   А заработал,
   Совсем я там дэшку.
   Ташкент уговаривал,
   - Один едишь зря.
   Просто не понял,
   Его я тогда.
   И на стрелу,
   Я Ташкента не взял,
   И получил,
   Я за это изьян.
   Меня там на стрелке,
   Прям как в Девяностых,
   Кинули так,
   Потерялся я в соснах.
   Их я простил,
   Господь их рассудит, 
   Бог им судья,
   Он и осудит. 

;;
За Саню Ташкента хочу рассказать,
Саня Ташкент;
Последний, он-же первый,
Кореш по жизни,
И только за него хочу я рассказать...

Его я увидал, когда на Пуксы гонял,
Возил груза нуждающимся людям,
Со мной он пересёкся,
Тогда - когда я на Пуксы,
Возил груза, а ещё точнее срока,
Чуть не повязали мне рога
И дай то Бог, что пронесло,
И не дали мне кайло,
;;
Я был ногами, он мешком,
И это всё, сарказм конечно, 
Когда мы стали,
Ближе с ним знакомы,
Тогда узнал,
Что он хороший друг.
Не об этом я хочу,
Конечно вам поведать.
Таких друзей в своей я жизни,
Не встречал, не видел,
Уж извените меня все,
Если кого обидел.
Лет пять,
Всего, мы были с ним знакомы.
За это время понял махом я,
Кто он есть, не от своих знакомых,
А понял я и телом и душой.
;;
И трудно было мне узнать,
Что его уже нет
Его забрала пневмония,
Тогда в стране был карантин.
;;
В нулевые как-бы сел, чалил неподетский,
В третьем я откинулся, как-бы по соседски.
А в четвёртом я попал и чуть Богу душу не отдал,
В Пятом Маму с Папой, потерял за раз,
А шестой седьмой Восьмой в каматозе был как фарш.
В девятом

За мною Бог
И я горжусь,
Хотя и гордость,
Это смертный грех,
А если Богом я горжусь
И Славлю Его волю,
То Он поможет,
Мне преодолеть,
Невзгоды и напасти,
Убить во мне страсти
И жить по новому,
Как после ненастья...