Воробей

Мальчишка рос как все: рогатка из лозы.
Стрелял ей в воробьёв с зимы и до весны.
Не потому что злой. А потому что мог.
А потому что двор. И потому что Бог
Ещё не запретил. Ещё не научил.
Ещё не пожалел. И даже не простил.

Он бил по ним с руки. Он бил по ним и влёт.
Он падал в снег лицом. Вставал. И шёл вперёд.
Он целил в стаю птиц - в орущую, живую.
И думал: я живу, а бью лишь вхолостую.

А после шёл домой, и ел, и спал, и рос,
Ведь ни в одну из птиц он не попал всерьёз.
Но как-то в ноябре, а может, в октябре,
Он выстрелил в одну - и дальше как во сне:
Она не умерла. Она легла на снег.
И посмотрела так, как смотрит человек.
И с той минуты он ночами плохо спал,
И дома никому про это не сказал.

Он подошёл, поднял. Ладонь - в крови.
Он нёс её домой и говорил: «Живи».
Он грел её в руках, он клал её в коробку.
Он нашатырь стащил, давал ей нюхать пробку.
Он не спал три ночи. Он её берёг.
И всё-таки не спас. И всё-таки не смог.

Наутро - холод, тьма. И маленький комок.
Он взял его в ладонь - и навсегда молчок.
И он похоронил. Под яблоней, в саду.
Где выкопал могилу, как в бреду.
Поставил крест из спичек, заплакал в первый раз.
И с этого мгновенья в нём огонь погас.

Он вырос. Он женился. Он построил дом.
И сына родил. И был хорошим отцом.
Он не стрелял в воробьёв. И даже не смотрел
На стаи в небесах: он так и не сумел.
А ночью, иногда, он слышал, как скрипит
Рогатка в тишине. И как стекло хрустит.
И видел этот снег. И этот белый ком.
И этот взгляд. Который как в лицо - ножом.

Он никому не рассказал. Ни жене. Ни друзьям.
Он просто жил. Как все. И наперекор дождям.
Он осенью всегда к той яблоне ходил.
Стоял. Молчал. Курил. И снова приходил.

А воробьи… они летали над двором.
И ничего не знали ни о чём.
Они клевали хлеб. Они кричали в такт.
Не помня зла. А он забыть не мог… никак.

И вот что страшно: не смерть, не кровь, не грех.
А то, что он, единственный из всех
Держал её в ладони, как свечу.
И всё-таки не смог. И всё…. Молчу.

Он умер стариком. Тихонечко. Во сне.
И перед смертью увидел: воробей на стекле.
Сидит. Глядит. И вроде бы  живой.
И помахал крылом: «Ну что, брат? Ты со мной».
И он пошёл за ним. Куда не зная сам.
В тот самый белый снег. К тем самым небесам.
Где ждут все воробьи, в которых он стрелял.

Мальчишка был - как все. Рогатка из лозы.
Стрелял ей в воробьёв с зимы и до весны.
И только одного не мог никак забыть:
Что если сам живёшь, то дай другому жить.

Прослушать песни на мои стихи можно здесь:
https://cloud.mail.ru/public/gTNm/Sqy9NCjzb