Сеча

Время — тужится и хрипит, а после...
В тоскливые зимние вечера серебристого века
рождает гениев литературы.
В окопах героев.
В застолье рождает скуфа — оскуфился, скуфивня.

Когда успел? Всего-то два раза в день поел.
И вот опух — колени жужжат, словно орава мух.
Идёшь в тренажёрный зал снять тяжесть под кожей,
отечность с лица.

Время-война.
Пришла война с собой, да ещё на передовой.
Там стреляют из плазмомета, пишут кровавые строки
дрожащей рукой. Здесь жгут жир, считают КБЖУ
и пишут: «Ещё живой».
Брызжут потом по полю, жгут артерии —
на воспалённых от ссадин висках.

Три недели выжил — не похудел,
хоть и попал под обстрел.
Подумал: «Странно, что здесь такого?
Жил себе скромно, ну разве что ел дешёвый фастфуд».
А тут инструктор приходит и говорит:
«Захочешь выжить — вот тебе сеча и голод.
Терпи чуть-чуть».

А после, когда начнём прорываться сквозь жгучий воздух,
снимая кожу с обвисших боков,
не будет в карманах ничего личного.
Кого было жалко — сбросим, наденем медаль «За отвагу».
А время надуется, захрипит — и лучшее вновь сотворит.
Отбросив всех лишних.