Горная история Сказка

Жила одна девушка, скромно и тихо,
Была молчалива, характером скрыта,

Рост средний, с вполне заурядной фигурой,
И с внешностью тоже, отнюдь не амурной.

Застенчивой слыла, всегда глазки вниз,
Хотя и не был то девичий каприз –

Природная скромность её угнетала,
Хотя и кого-то б она украшала,

Но парни ведь любят шальных и задорных,
Им скучно в кампании тихих, и скромных.

Марина – вот имя у скромницы нашей,
И точно изгоем была она в классе,

Никто не дружил с ней, никто не водился –
Девчата и парни – как будто стыдился,

Из них каждый этой невзрачной и серой,
Как мышки, и тихой, и слишком примерной.

А было шестнадцать несчастной девчонке,
И кто мог подумать – в далёкой сторонке,

Гуляли её неуёмные грёзы –
Коль здесь на Земле полюбить невозможно,

То там, во Вселенной миров необъятно,
И были лишь грёзы девчонке приятны.

Эх, знать бы волшебное слово, промолвить –
И тотчас любое желанье исполнить,

И встретить в межзвездье надёжного друга,
И с ним походить по вселенскому кругу.

Однако, нежданно случилось иное:
Во сне объявилось ей нечто благое –

Откуда-то старец явился и молвил:
«Марина, пора, я пришёл за тобою,

И если решишься, то в путь собирайся,
Со мной, в небеса, словно птица, взвивайся!»

Явился сей старец к Марине незваным,
 И был человеком загадочно-странным,

И также одет был – у платья такого
Марина не ведала больше покроя,

И видно, что долго пришелец скитался,.
Дорожною пылью старик покрывался,

Но вид был приветлив, хоть стар, с бородою,
Седою, с какой-то своей красотою,

И девушка скромно спросила пришельца:
«Я знаю, во сне это всё, но не смейся,

Скажи мне по правде – ты явь, или призрак,
И слово моё не прими с укоризной,

Коль мы с тобой вместе пойдём  по Вселенной».
Сказал ей пришелец вполне откровенно:

«Я знаю, есть мир от любви и от сказки,
Сей мир существует в магической власти.

Где сможешь и ты оказаться влюблённой,
Богиней, иль смертной, но страстью влекомой.

Я старый Волшебник, и давний хозяин,
Древнейшего царства, однажды представил:

Что я могу мыслью уйти, стать бессмертным,
И вольно  гулять по Вселенной заветной,

Так мыслью пошёл я, ведя своё тело,
И долго ходил я свободно и смело,

Меня порой мысли иные встречали,
И звали с собой во вселенские дали.

И так я ходил, пока грёзы не встретил,
Твои, те же мысли, с желаньем заветным,

Тебя в моё царство могу я доставить,
И там героиней в них юной восславить,

А станет по нраву тебе моё царство,
Там можешь навечно царицей остаться.

«Согласна!» – Марина едва не вскричала,
И тут же проснулась со страхом – не стало

Волшебника чудного с дальней планеты? –
Да нет, он сидит перед нею одетый,

На платье его серебристые звёзды.
«Оденься в дорогу, – сказал он серьёзно, –

Нам путь предстоит беспримерный, не близкий,
То жарко нам будет, то холодно слишком».

И сам отвернулся. Пока одевалась
Марина. Добавил ей малость:

«Чтоб мама твоя не входила в смущенье,
А паче тревогу забила в волненье,

Я образ твой точный оставлю здесь спящий,
К утру же вернёшься назад, погулявши».

И далее молвил невиданный старец,
«Готова, Марина? – Откройся пространство!»

И тотчас ни стен, ни квартиры не стало
Как будто обитель Марины пропала,

И крикнул он Вихрю, как друг, обратился:
«О. старый дружище!» – Тотчас явился

«Зову я  на дело тебя не простое,
Меня и Марину, снеси нас обоих,

В град малых, но бойких, страну лилипутов,
Их город в пространствах затерян безлюдных,

Но он на пути в моё царство, ты знаешь,
И многие город обходят тот краем,

Ведь там пропадает любой приходящий,
Тот город для путников странный и страшный,

Но я хочу таинство это изведать,
И чтобы идущие путники следом,

Могли в моё царство пройти безопасно,
И чтоб не бывало пропавших, несчастных».

Тот Вихорь явился, гудящий, незримый,
И видно, что был с исполинскою силой,

И Вихорь подставил обоим ладони,
Волшебник с Мариной взошли – как на троне,

Они оказались, прижатые к телу,
И Вихрь взревел – и они полетели,

Внизу лишь мелькали пески и барханы,
И долго они так летели и странно,

Казалось Марине всё это, как сказка,
Так было всё это волшебно-прекрасно.

А вскоре и город внизу появился,
И Вихорь в тот город тотчас устремился,

И сделав вираж, сел на площади круглой,
Была эта площадь довольно безлюдной.

На землю поставив друзей, попрощался,
Взревел, закрутился – и в небо умчался.

Волшебник с Мариной вокруг осмотрелись,
Расписана площадь была и чернелись,

На ней в центре точка, по краю окружность,
Меж тем лилипуты стекались и дружно,

Глазели, скакали, кричали, смеялись,
Но линию круга нарушить боялись.

В диковинку были им эти гиганты,
Казались уродливы, словно мутанты.

Но сами они были ростом с мизинец,
Должно быть, от зависти карлы бесились.

Однако, Волшебник  смотрел на спектакль
Спокойно – всё ведал про этот театр.

Он мог в лилипута и сам превратиться,
Сказать: «Я желаю…», и вмиг обратиться

В любое создание, микро, иль макро,
И всласть наигравшись, вернуться обратно

В свой образ, свой рост, и положенный возраст,
Всё в этой игре было слишком серьёзно.

Но в думе пока не решался на выбор,
Стать карликом, или сыграть в исполина.

Но вот с лилипутами что-то случилось –
Толпа раздалась – и вдруг что-то явилось,

То были носилки в цветном украшенье,
И восемь рабов их несли в возвышенье,

И так вознесли на трибуну, над краем
Черты проведённой. С трибуны взирая,

Сказал что-то строго, взнесённый в короне,
То царь был наверно, и властью вспоённый,

Промолвил: «Пришельцы, коль здесь появились,
Вы словно нарочно в загадку стремились,

Любого пришельца мы в круг этот вводим,
Но это загадка. И если свободен

Ты истинно будешь, то выйдешь из круга,
И можешь остаться у нас, и как друга,

Тебя мы проводим, во всём услаждая,
Но если найти вы не сможете края,

В окружности этой, замкнувшей пространство,
То путь ваш далёк, и довольно ужасный»..

Язык лилипутский неведом был старцу,
Но он был Волшебник – и сразу же ясны

Ему стали мысли царя, и загадка,
Марине те мысли поведал он кратко.

И только на центр они наступили,
Где чёрная точка была. Как завыли,

Как будто сирены лилейно-любовно,
И тотчас окружность пошла безусловно.

Сжиматься вокруг них, а рост их, о чудо –
Стремительно стал уменьшаться, покуда

Не стал превышать лилипутов размера,
Попробовал старец – но был беспримерный,

По силе волшебств в этот раз чародей,
Был магии старца гораздо сильней.

Всё дальше и дальше сжималась окружность,
И выйдя к ногам, двух пришельцев в ненужность,

Она исключила их в центре на точке,
Мгновенно, как будто иссякнул источник,

Исчезли они, провалившись куда-то,
И время отстало от них безвозвратно,

И стали нулями – как будто коснулся
Их кто-то сильнее… но вновь встрепенулся

Волшебник. Заветную мету,
Прошёл он. И видит  в окружности где-то,

Разрыв появился – себя и Марину
В два лучика света явил – как в стремнину,

В разрыв устремился, помчавшись с девчонкой,
Всё выше и дальше – и видит, вдогонку

Им хлынула рать лилипутов, взрастая
Стремительно в росте, как будто не зная

Пределов ничьих – ни людей, ни циклопов,
Как будто гигантских росли осьминогов

Там щупальца жадные. И извиваясь,
Догнать убегавших, схватить их старались.

Но кончилась вскоре пустыня и горы,
Явились под ними. Какое-то слово,

Волшебник тотчас прокричал с поднебесья,
И горы ожили, взметнулись чудесно

Вершины их ввысь, пресекая погоню,
И путь преградили громадной стеною,

И щупальца в карликов вновь обратились,
И злобно крича в свой предел устремились,

Летя, словно осы, хотевшие жалить,
Пришельцев догнать и по новой заставить,

Уйти в небывалье, в нулей обратиться,
И там, в запределье пропасть и забыться.

Два лучика света меж тем шли к долине
В горах, чьи вершины так вовремя взмыли.

Земли лишь коснулись – как девушка снова,
В свой облик вошла по волшебному слову

Надёжного старца… но старец ли это?
Пред нею стоял паренёк неприметный,

Такой же смущённый, наивный – и милый.
«Прости за роль старца, – сказал, – я по миру

Ходил, ни в кого никогда не влюбляясь,
Любовь не встречая, с любовью не знаясь,

Пока твои грёзы меж звёзд не заметил.
И в них я влюбился. Казалось, несметен,

Твой мир красотою. В душе твоей сказка,
Жила, я увидел. И силою властной

Был я очарован, к  Земле я помчался,
Тебя я увидел во сне, и боялся,

Что только проснёшься – увидишь чужого,
И парня к тому же, как наглого вора,

Поэтому старцем к тебя я явился».
И видит Марина: в неё он влюбился –

И губки алели и глазки искрились,
У ней от смущенья, и звуки полились,

То лилась мелодия сладко-благая,
То словно их звали из сладкого рая,

Как будто из уст всемогущих богов,
Казалось, там рай был в основе основ.

Увидел Волшебник, что с ней происходит –
Восторг и смущенье куда-то уводят,

И понял, что значит у девушки это,
И молвил:  «Я шёл с края света

Я тот, что из сказки однажды придёт,
И за руку взявши, в мечту поведёт».

И став перед самой высокой горою
Он слово волшебное громко промолвил,

И мигом дворец, засиявший огнями,
Предстал перед ними, всем видом взывая,

Войти и принять его власть, его силу,
Чтоб царствовать в нём безусловно красиво,.

А горы другие здесь храмами стали,
И башнями, замками – словно взлетали,

Они в небеса, словно горное царство,
Из недр восстало – навечно и властно.

И руку подав, парень молвил Марине:
«Любовь в моё царство явилась отныне,

Любовь – это тайна, на тайне печать,
В ней даже Вселенную можно объять».

                ***
Как ангелы оба помчались на крыльях…
Она пробудилась – и всё стало былью:

Опять он сидел в этом кресле, как прежде,
И робко смотрел, в затаённой надежде –

Влюблённый Волшебник явился за нею,
Она же царицей восторженной смея

Его полюбить, как подскажут ей боги,
Чтоб вместе пойти по вселенской дороге,

К нему устремилась и подала руку,
Чтоб вечно идти по бессмертному кругу.

О встрече влюблённых, о силе любви –
Слова по Вселенной уже понесли.