профессор филологии

Я прекрасно знаю, что такое фигура речи. Моё предложение было: вместо того чтобы подсовывать читателю 100 000, вы, порывшись среди фигур, выбрали бы фигуру поменьше — скажем, 5000 футов. Тоже фигура речи, но не вызывающая у людей, знающих устройство Земли, ассоциаций с сожжением.

Я понимаю, почему вы выбрали 100 000, а не, скажем, 113 289: круглое число выглядит лучше, звучит чище. Но и Маяковский ведь тоже употребил фигуру речи: вместо «в сто тысяч солнц закат пылал» он написал «в сто сорок солнц». Он сделал выбор в сторону менее красивого числа, но гораздо более убедительного с физической точки зрения. «Сто сорок» — это всё ещё безумно много, но это число, которое ум ещё пытается представить. А «сто тысяч» — просто абстракция, «очень много» и ничего больше.

Я глубоко уважаю Маяковского — и именно за это умение: не просто преувеличить, а выбрать такое преувеличение, которое бьёт точно. Надо читать русскую поэзию и думать, если хочешь писать хорошие стихи на русском языке.

Впрочем, мы спорим о мелочи. Я не понимаю, почему вы так упёрлись в свою цифру да ещё подозреваете меня в незнании фигур речи. Тут, знаете, как у Бомарше в «Женитьбе Фигаро»: в судейской сцене Бартоло и Фигаро спорят о союзе «и» или «или» в долговом обязательстве. Бартоло толкует его как соединительный — «уплачу и женюсь», а Фигаро как разделительный — «уплачу или женюсь». И Фигаро говорит: «Нашла коса на камень: он меня станет глушить латынью, а я его греческим допеку». В одном из переводов есть такие слова: «Вы, видно, считаете себя филологом?» Вот и я, если угодно, профессор филологии.