Стихи января 2026 года

ГИМН  СВОЕМУ  ВРЕМЕНИ

Эпоха мира и застоя,
тебя я провожаю стоя

за пару несмертельных драк,
за в экономике бардак,

за сервис в суете рутинной
с ее бесплатной медициной,

за в разлихой общаге кров,
за перманентную любоff

и на природе и на даче
по-человечьи и собачьи,

за то, какой же был я лох
и всё, что до сих пор не пох,

а что «не пох», спрошу при этом,
неужто впрямь «вся власть советам?».


***
Среди всего, чего не счесть,
средь праздников и буден,
как ни крути, мне голос есть,
который был и будет.

Я понимаю, мир хитер,
и так или иначе,
но плачет обо мне костер,
а по кому не плачет?

И на дороге непростой,
и очень сложной даже,
кто еретик, а кто святой
удача лишь покажет.

Не знает даже воронье,
куда заводят схемы,
и каждому из нас свое,
но мученики все мы.


***
Порой, пройти бы стороною,
добиться своего мытьем,
но что уладишь с сатаною
дипломатическим путем?


КУЛЬТ  ЛИЧНОСТИ

Все превращается в античность,
особенно житьё-бытьё -
конечно, умирает личность,
но остается культ её,

ни в коей мере не загробный,
в известной степени с душой,
навеки злобный или добрый,
великий или небольшой.

До вечности всегда ступень лишь,
где оступился, там и высь,
и ничего не переменишь,
хоть трижды заново родись.


***
У каждого своя харизма,
все прочее, считай, вранье:
Россия - мать палестинизма,
за что и спросится с нее.

И как ни воспевай березы,
что ни пиши с любовью в чат,
пропалестинские морозы
на Красной площади трещат.


***
Тут неуместно слово "или",
победу б Гитлеру простили,
идя с порядком новым в ногу,
а поражения не могут,
скрывая даже от ИИ
и чувства и мечты свои.


ШОУ

Чемпионат мира по футболу - это отстой,
так говорю я, а не Лев Толстой,
который еще в до футбольном мире
хуже гораздо писал о Шекспире,
на суд человечий его притащив,
немного при этом переборщив.

А еще Лев Толстой в одеяньи простом
Иисуса Христа не считал Христом,
но всего лишь лучшим из человеков,
чем очень обидел русских и греков,
за что чуть не сослан был в город Тобол,
а я про какой-то всего лишь футбол.

Прости, если сможешь, меня, Лев Толстой,
но лучше уж театр, хоть "Гамлет" - отстой.

***
Мне освещает путь земной,
не застилая бела дня,
то, что живет передо мной,
но словно скрыто от меня,

чего как будто вовсе нет,
чего и в будущем не ждешь,
но вспомнишь через толщу лет
и вдруг увидишь и поймешь.


СТИХИ  О  СРОКЕ  ДАВНОСТИ

На разговор пришел я к раву
и долго с ним не говорил,
спросил лишь: "По какому праву
Колумб Америку открыл,

пускай отнюдь не на халяву?",
и помолчав, ответил рав:
"Естественно, согласно праву
Колумб, конечно, был неправ".


***
Пусть в чем-то я не совпаду
с народом до скончанья лет,
но для меня балет на льду
еще страшней, чем сам балет –

боюсь, что мне и на том свете
не полюбить искусства эти.


***
Еврейский, римский или греческий,
Христос в опале или Маркс,
а строй всегда рабовладельческий,
будь ты хоть трижды англо-сакс,

хотя другим и не чета
американская мечта.


ОБНОВЛЕНИЯ

Живешь свой век в конце концов осилив,
известен наперед любой рассказ -
не в первый раз идет орда на Киев
и, стало быть, уйдет не в первый раз,

и, значит, в силу предыдущих практик,
как будто в самом деле напоказ,
кто б ни ушел, останется Крещатик,
кто б ни пришел, здесь вряд ли встретит нас.


***
Он покуда не поблек
ни умом, ни сердцем -
как прекрасен человек,
будучи младенцем.

Улыбнется на все сто,
а потом заплачет -
что же это значит, что
в самом деле значит?


***
Пространство окультурено,
и время строит глазки
от Хануки до Пурима,
от Пурима до Пасхи,

а там не ты, так правнуки,
на первый взгляд, как должное,
вновь доживут до Хануки,
исполнив невозможное.


СТРАШНОЕ  ДЕЛО

Всю жизнь свою, пока не умер,
боролся с сионизмом фюрер,
поставив дело на конвейер,
но победила Голда Меир,
потом всю жизнь от злости сер,
боролся с ней СССР,
с концами не сводя концы,
но не кончаются борцы,
и нет проблем надыбать хлопца,
чтоб с сионизмом побороться -
то Амалек, то фараон,
а то вообще генсек ООН.