Ефросиния Суздольская

В тереме княжеском — шёпот и свет,
Книжные строки, рассвет за окном.
Знала она и Платона, и Гомера,
Но сердце стремилось к иному, другому.

Суженый ждал — и не стало его,
Пир обернулся безмолвной бедой.
Вместо венца — монашеское покрывало,
Вместо хором — келья над тихой рекой.

Имя сменила: Феодулия — в тень,
Евфросиния — «радость» сквозь слёзы и дым.
В Суздале, в храме, где тихо и свято,
Стала опорой для сестёр и живых.

Видела беды, предсказывала грозу,
Знала, как ляжет судьба на чужие плечи.
Даже когда Батый жёг города и мосты,
Монастырь укрылся в невидимой встрече:

Будто покров опустился с небес,
Скрыв от врагов тишину и молитву.
Сила не в мече, не в крике, не в гневе —
В том, чтоб стоять, не теряя пути.

Годы и годы — в труде и в поклоне,
В слезах за Русь, в заступничестве тихом.
Ныне она у престола Господня,
С вечным и светлым, незримым покоем.

А в Суздале колокольный напев
Летит над рекой, над старинными стенами.
Евфросиния слышит каждый наш вздох,
Стоит за спиной, укрывая крылами.

Пусть время стирает следы на тропе,
Но в тихом окне загорается свет:
Она не ушла — она здесь, в этой земле,
В молитве, в надежде, в тепле давних лет.