Шла рассеянная с улицы Весенняя

Шла рассеянная с улицы Весенняя,
Почему — не помнила сама.
У неё в кармане — горсточка везения,
А в другом закончилась зима.

Шла куда-то. Видимо, обратно.
То есть — дальше. В общем, не туда.
Будущее выглядело внятно,
Только адрес спутало слегка.

Там уже никто не бил баклуши —
Их сажали в марте у ворот.
И росли баклушевые груши
Каждый високосный Новый год.

Там на грабли больше не вставали:
Грабли, извиняясь, шли в обход.
И себе работу выбирали —
Листья собирать, а не народ.

Там синицу выпускали смело,
Журавля не мучили в руке.
Если очень хочется — летела
Вся небесность налегке.

Там не лезли больше вон из кожи —
Кожа оставалась на своём.
И мурашкам стало легче тоже
Бегать исключительно огнём.

Там с плеча уже не рубят вечно —
У плеча своих хватает дел.
И игра давно не стоит свечек:
Кто играть хотел — осел.

А свеча, освобождённая от сметы,
До утра светила просто так.
И никто не выяснял при этом,
Стоит ли сияние пятак.

Там за счастьем больше не гонялись —
У него ужасно быстрый шаг.
Люди утром просто просыпались,
А оно уже сидело:
— Как?
— Обычно.
Чай?
— Давай.
— Со сливочным?
— Столичным!

И никто не портил воскресенье
Тем, что завтра вроде б сложный день.
Не при чём тут чудо и терпенье —
Просто понедельник стал добрей.

«Пальчики оближешь!» — по привычке
Кто-то крикнул, пробуя пирог.
И ему ответили:
— Отлично.
Только пальцы-то при чём, дружок?

И постановили без науки,
Без комиссий, прений и бумаг:
Пусть едят воспитанные руки,
А облизывают губы. Лучше так.

— Губки ты оближешь!
— Да, теперь похоже.
— Вкусно?
— Невозможная еда!

И пирог, растрогавшись, похоже,
Сам добавил вишенки туда.

Там любовь не требовала правил,
Доказательств, жертв и «почему».
Кто-то просто стул поближе ставил.
Кто-то оставался.
— Да! Люблю!

А когда любовь была взаимной,
Говорили:
— Надо же. Двойная.
И ходили с этой половиной,
Почему-то целые. Нормально.

«С милым рай и в шалаше» однажды
Прочитали дети лет пяти.
Долго хохотали:
— Это как же?
Рай построить — и не провести
Ни воды, ни солнца, ни кровати?
Что за архитекторы у вас?
Если рай — пускай его всем хватит.
И шалаш расширили тотчас.

«Время — деньги» тоже изменилось.
Время заявило:
— Не моё.
Деньги — это то, что пригодилось.
Время — то, что было.
И прошло.

После спора общего решили:
Деньги — в кошелёк.
А время — жить.

И часы немедленно пошли бы,
Но забыли, как людей спешить.

«Делу — время, а потехе — час» —
Кто-то начал.
Все переглянулись:
— Почему потехе только час?
Что она вам сделала?
Споткнулись.

Дали два.
Потом ещё четыре.

После отменили табель весь.

Так впервые в будущем решили:
Если радость началась —
то здесь.

«Лучше поздно, чем…» — и тут забыли.
Что там после «чем»?
И хорошо.
Потому что «поздно» отменили:
Если ты пришёл —
ты очудел.

«Невозможное» пришло с повинной:
— Я погорячилось. Было зря.
Мне бы называться чем-то длинным:
«То, чего не сделали пока».

И ему ответили:
— Годится.
Только очень длинно для дверей.

Написали коротко:
«Случится».
И открыли двери поширей.

«Человеку человек…» — запнулись.
Вспомнить продолжение — никак.
Посмотрели друг на друга.
Улыбнулись:
— Человек и человек.
— Вот так.

А рассеянная шла всё дальше,
Осень рассыпалась с рукавов.
И никто не спрашивал, что раньше,
Потому что не было «потом».
Было «есть».
Ещё немного «рядом».
Было «можно».
Иногда — «давай».
И любовь, не требовав ограды,
Просто перестала быть «отдай».

У прохожей вдруг спросили дети:
— Вы откуда?
Та сказала:
— Я?..

Посмотрела:
яблоки,
качели,
грабли,
груши,
белогривого завидев журавля...
Порылась в кармане:
— Вот досада.
Адрес был.
Наверно, мал-помалу...
— Вам обратно?
— Господи, не надо.

Я же только-только
не отуда.


30 сентября 2026
Тайа
(про «губки оближешь» — однажды у нас в семье кто-то кого-то поправил и с тех пор мы и окружающие нас все так выражаемся ;)