Сибирский псалом

Ты — лишь свидетель
истлевших клятв.
В ладонях — пепел
сгоревших просьб.

Я выжгу твой запах
жёлтым предзимьем.
Пусть скроет плечи тень
от глаз чужих.

Механизм любви изношен.
Забудь, — чеканит
геометрия ума.

Её утешение —
шёлковый платок на рану:
ложится мягко.
Но не остановит кровь.

Этой женщиной
не спастись от бездны —
осенний ливень
рвёт с карнизов жесть,
смывая профиль
с мокрого холста.

Ты — лишь свидетель
истлевших клятв.
В ладонях — пепел
сгоревших просьб.

Из глубины Сибири
взываю к Тебе, Господи.

Примечание
1. Название. «Сибирский псалом» — не жанровое определение, а указание на адресата. Псалом — это текст, обращённый к Богу. Всё, что стоит до последних двух строк, — попытка заменить этот адрес: рассудком, волей, тенью, умом, утешением, приговором, ливнем. Каждый из этих «адресатов» терпит крах. Молитва начинается только тогда, когда все они исчерпаны.
2. Псалом 130:1. Финальная строка — прямая отсылка: «Из глубины взываю к Тебе, Господи». В каноническом тексте — «из глубины», без уточнения места. Здесь глубина локализована: Сибирь. Это не метафора, а география. Псалом 130 — один из немногих, где молящийся не называет причину своего бедствия. Он просто взывает. Эта неопределённость сохранена: в тексте нет ни имени, ни вины, ни просьбы.
3. Огонь и холод. Текст держится на двух стихиях. Огонь: истлевших, сгоревших, пепел, выжгу. Холод: предзимье, тень, бездна, ливень, Сибирь. Строка «Я выжгу твой запах / жёлтым предзимьем» — точка их соединения: выжигание производится холодом. Это оксюморон, и он сознателен. Огонь здесь — не тепло, а способ уничтожения. Холод — не смерть, а среда.
4. Кольцо. Строфа «Ты — лишь свидетель / истлевших клятв. / В ладонях — пепел / сгоревших просьб» стоит трижды: в начале, в середине (перед ливнем) и в конце (перед псалмом). Это не повтор, а литургический рефрен. Каждый раз она значит иное: сначала — приговор, затем — утешение, затем — единственное, что осталось. Повтор — не топтание, а углубление.
5. «Сгоревших просьб». Всё стихотворение состоит из просьб: оставь, пусть, забудь. Пепел в ладонях — прах собственных молитв. Текст самореферентен: он говорит о том, что сам является пеплом. Это не украшение, а конструкция.
6. «Этой женщиной не спасёшься от бездны». Ключевая строка. Дело не в том, что она не спасёт, — дело в бездне. Она не виновата. Она просто не Бог. Только Бог спасает от бездны. Но это выясняется лишь в финале. До этого герой пытался спастись всем, чем можно: волей, умом, забвением. Ничто не сработало.
7. «Не спасёшься» — безличное и личное. Форма второго лица сохранена: это приговор не «всем», а «тебе». Но «от бездны» расширяет горизонт: бездна — не она, бездна — то, что вокруг. Псалом не был бы псалмом, если бы бедствие сводилось к одной женщине.
8. «Осенний ливень / рвёт с карнизов жесть». Единственная строка с городской фактурой. До этого — природа (листья, предзимье) и метафизика (бездна, геометрия ума). Здесь появляется среда: карнизы, жесть, крыши. Ливень не льёт — рвёт. Это уже не осень, а стихия. Она готовит Сибирь: холод, железо, насилие.
9. «Смывая профиль / с мокрого холста». Причинно-следственная цепочка: ливень ; холст намокает ; изображение не держится. «Профиль» выбран вместо «портрета»: портрет — вещь, которую можно снять со стены; профиль — черта, которую знаешь наизусть. Стирается не память, а возможность памяти.
10. «Пусть скроет плечи тень». Плечи — свои. Герой не защищает её, он прячется сам. Стихотворение — не о расставании, а об исчезновении. К финалу герой остаётся один: без неё, без людей, без убежища. И тогда — «из глубины».
11. Чего в тексте нет. Нет имён, дат, обстоятельств. Нет ответа на молитву. Нет света в финале. Псалом 130 у Давида оканчивается надеждой («ибо у Господа милость»). Здесь — только зов. Дверь открыта, но никто не вошёл. Это сделано намеренно: текст не утешает, он взывает. Разница между утешением и зовом — это и есть разница между лирикой и псалмом.
12. Единственный глагол молитвы. Все глаголы текста — про действие: оставь, выжгу, скроет, чеканит, ложится, не останавливает, не спасёшься, рвёт, смывая. Последний глагол — «взываю». Он единственный, который не действует, а обращается. Всё остальное было попыткой что-то сделать. «Взываю» — отказ от делания. Только голос. Только зов. Только глубина.