Жизнь - как есть. Вранглер на вырост...

Глава 1. Как Подольск победил Wrangler.

         Сегодня, глядя на шкаф, забитый вещами всех цветов радуги, которые можно купить в один клик, я только снисходительно улыбаюсь. Эх, знала бы нынешняя молодёжь, каково это - испытывать настоящий, чистокровный, доведённый до абсурда вещевой экстаз! Современные зумеры покупают джинсы своего размера. Какая скука. Никакого полёта фантазии. Никакой борьбы.
         В свои золотые студенческие годы я была высокой, стройной и отчаянно модной. Правда, мой идеальный 46-й размер в СССР категорически не совпадал с планами лёгкой промышленности, которая шила нечто мешковатое и грустное, а моя душа требовала заграничного шика, подсмотренного в зарубежных фильмах и на контрабандных страницах журнала "Бурда Моден".

         Своё боевое крещение я прошла на первом курсе, когда покупала свои самые первые французские джинсы. Сделка века происходила в строжайшей тайне прямо за гаражами, с хмурым парнем-фарцовщиком.
        - Примеряй быстро, - буркнул он.
         Я, балансируя на одной ноге прямо в пыли, отчаянно пыталась натянуть вожделенные джинсы. И тут фарцовщик резко дернулся:
        - Шухер! Атас, менты!
         Сердце ушло в пятки. Я мгновенно сунула парню пачку с трудом накопленных денег, схватила джинсы под мышку и припустила так, что позавидовали бы олимпийские чемпионы. Допустить, чтобы дочь военного человека, к тому же коммуниста, забрали в милицию за поощрение спекуляции, было никак нельзя.
         Уже дома, закрывшись в комнате, я приступила к спокойной примерке. И... о ужас! В спешке я не заметила, что штанины едва сходятся на бёдрах. Но сдаваться? Стройной и упрямой студентке? Ну уж нет. Я аккуратно распорола боковые швы и расшила их за счёт внутренних припусков, благо качественная заграничная строчка оставила мне идеальный запас ткани. Джинсы сели как влитые. Да, они слегка жали при ходьбе, зато голова была задрана так высоко, будто я шла по подиуму в Париже, а не по разбитому асфальту родного района...

         Этот первый успех был окрыляющим, и вскоре дома меня ждало главное секретное оружие. На 20-летие мама и бабушка, совершив настоящий финансовый подвиг, преподнесли мне царский подарок - сверхсовременную швейную машинку "Подольск" с электроприводом и космическими 22-мя операциями! Машинка умела делать всё, разве что сама не заправляла нитку. Разумеется, подарок был с подвохом: я подписала негласный контракт, согласно которому обязывалась обшивать всю семью. Но какое же это было рабство? Это было чистейшее, абсолютное удовольствие! Я самозабвенно кроила, строчила и превращала домашних в самых стильных людей...
 
         Именно на этой машинке мне предоставилось сдать свой главный дизайнерский экзамен! На рынке я встретила их - настоящие, жёсткие джинсы Wrangler. Правда, 54-го размера. Наверное, в них без труда поместились бы две меня и один небольшой советский холодильник. Но разве это могло остановить советскую комсомолку, у которой в руках была швейная машинка с непостижимым количеством операций?
         Целый месяц квартира оглашалась победным электрическим жужжанием. Джинсы безжалостно резались, ушивались и подгонялись под мою фигуру. В итоге из исполинских шаровар родились идеальные, ультрамодные брюки. Дефицит порождал фантазию, а фантазия - умение сделать из "ничего" конфетку.
         Когда я впервые гордо натянула эти свежеперешитые Wrangler, застегнула фирменную молнию и приготовилась выйти в свет, дома меня встретил папа. Как человек военный, он признавал только два вида одежды: парадно-выходную форму и строгий гражданский костюм. Внимательно осмотрев мой новый образ со своей строгой армейской колокольни, папа сначала просто лишился дара речи. Дело в том, что к новеньким джинсам я умудрилась приобрести ещё и потрясающую, невероятно пижонскую шляпу!..
         Папа обошёл меня по кругу, словно проверял караул на плацу, смерил взглядом жёсткую заграничную ткань, посмотрел на лихо сдвинутые поля шляпы, тяжело вздохнул и вынес суровый вердикт:
         - Дочка, ну ты посмотри на себя! Ну что это за вид? Ты же выглядишь как самый захудалый ковбой из самого захудалого ковбойского фильма! В таком виде только на лошадях скакать да в салунах драться! Где приличный фасон?
         Мама из коридора тихонько замахала на него руками, призывая к порядку, но я ничуть не смутилась. Напротив, от папиных слов мои глаза загорелись ещё ярче. Сравнение с ковбоем из культового западного кино в 80-е годы было лучшим комплиментом!
         Я поправила поля своей новой гордости, ослепительно улыбнулась и парировала:
         - Папочка, раз ковбой, да ещё и из фильма - значит, надо непременно надеть и носить!
         Папа только приложил руку к козырьку воображаемой фуражки, пробормотал что-то про "потерянное поколение" и ушёл на кухню курить свой "Беломорканал". А я, задрав голову, пошла покорять мир...
 
         Но джинсы требовали достойного обрамления. И тут, как раз вовремя, советскую молодёжь накрыла новая эпидемия - мохеровые шарфы. Длинные, пушистые, в клеточку. Шарф был нужен мне до пронзительной боли в груди(впоследствии на концерте Валерия Леонтьева я этот самый благословенный шарф в эмоциональном порыве чуть не подарила певцу! Благо сестра вовремя схватила меня за руку и оттащила от сцены).
         Как раз в это время в семье случилось грандиозное событие: купили новую "тройку" - ВАЗ-2103. Машина блестела хромом, пахла свежим конвейерным пластиком и была огромной радостью. Папа к технике относился с уважением и строгим порядком, но меня любил, поэтому согласился подбросить на рынок. Мама поехала за компанию -   она тоже втайне обожала красивые вещи и мою страсть разделяла.
         На рынке я нашла свой идеал. Цена вопроса - 280 рублей. Для понимания масштаба трагедии: среднестатистический служащий в месяц получал 120 рубликов. Но маховик шопоголизма было не остановить. Деньги перекочевали в карман спекулянта.
Возвращаясь к сияющей "тройке" цвета "беж", мы с мамой провернули стандартную женскую спецоперацию по сохранению папиного рассудка.
         - Сколько-сколько?! - переспросил папа, когда я с невинным видом продемонстрировала покупку.
         - Да пустяки, пап. Всего пятьдесят рублей! - честно глядя в глаза родителю, соврала я.
          Вот тут-то папина нервная система и дала сбой. Пятьдесят рублей за тряпку?! Папа так яростно начал бубнить о том, что молодёжь совсем отбилась от рук, что... слегка не разминулся с трамваем.
          Раздался противный скрежет. Железному городскому трамваю было хоть бы что - он эту щекотку даже не заметил. А вот новенькая "тройка" понесла свои первые потери: свежая краска на крыле была безжалостно ободрана, а новенький блестящий бампер слегка помялся.
          Для папы это стало настоящей катастрофой. Всю оставшуюся дорогу он молча и тяжело страдал над раненым крылом ласточки. Знал бы он в тот момент, что этот кусок шерсти стоил целых 280 рублей, он бы, наверное, прямо из машины катапультировался от шока. Мама в это время тихонько подмигивала мне с переднего сиденья, мысленно просчитывая, какое платье я сошлю ей на своей чудо-машинке в качестве компенсации за этот автодорожный апокалипсис.

          Став признанной иконой стиля, я при первой же возможности, когда подворачивался счастливый случай, срывалась в путешествия по бескрайнему СССР. Охотничьи тропы вели меня в Ленинград, Прибалтику и другие союзные республики.
А незадолго до одной из таких поездок случилось чудо: мой любимый брат, который служил в Венгрии, привёз мне умопомрачительный подарок - настоящие заграничные очки-капли. Они отражали солнце импортным блеском и выглядели так, словно я только что сошла с трапа частного самолета где-нибудь в Голливуде, олицетворяя собой абсолютный шик 80-х... Я буквально боготворила брата за этот королевский жест.
          Именно в этих очках я и отправилась покорять Прибалтику. Там я, конечно, оторвалась по полной программе и накупила кучу дефицитных европейских вещей. Но главным аттракционом поездки стал не шопинг, а я сама в своих "каплях".   
          Прибалтийские фарцовщики и местные дельцы, искушённые в заграничной моде, буквально теряли рассудок при виде этого аксессуара. Они не давали мне прохода, ходили за мной хвостом и наперебой умоляли:
         - Девушка, продайте очки! Ну назовите вашу цену!
          Но я лишь поправляла дужку на носу и гордо шагала мимо - братская любовь и капиталистический шик не продавались ни за какие рубли.
   
          Вообще, советский дефицит распределялся по очень причудливым законам. Например, в далёком Ташкенте в свободной продаже вдруг обнаруживался настоящий оазис: там можно было совершенно спокойно купить французские духи, дефицитные дезодоранты и потрясающую импортную одежду.
          Именно оттуда я привезла ещё один свой трофей - финский летний брючный костюм(позже, когда у меня младший сынок подрос до возраста первых роликовых коньков, я из карманов этого костюма сшила ему чёткие наколенники - настоящий шедевр, который сын помнит до сих пор!).
          Когда я выходила в нём на улицы родного города, движение замирало. Окружающие дамы постоянно подходили прямо на улице с одной и той же умоляющей просьбой:
          - Девушка, милая, продайте костюм! Любые деньги отдам!
          Но я только иронично улыбалась...


Глава 2. Институтские подиумы, или Как профессура капитулировала перед Wrangler.

         Быть модницей в институте в 80-е годы - это была работа, требовавшая стратегического мышления и железной дисциплины. Каждое моё появление на лекции напоминало закрытый показ моделей, где коридоры главного корпуса превращались в подиум, а сокурсницы выступали в роли восторженной, но слегка завистливой публики.
         Подруги, конечно, громко вздыхали, разглядывая мой гардероб. Финского костюма у меня тогда ещё не было, но и без него арсенал поражал воображение: на мне красовались те самые джинсы Wrangler, которые я месяц бережно перешивала из 54-го размера, и невероятно модные летние туфли из трёх цветов. Эти туфли были моей отдельной гордостью - настоящее трёхцветное произведение обувного искусства!
         Самое забавное, что в глубине души я оставалась абсолютно правильным советским человеком. Я была честной комсомолкой, хорошо училась и искренне не понимала: почему стремление выглядеть красиво и со вкусом должно как-то мешать моим моральным принципам? По-моему, это было даже отлично.
         К сожалению, многие этой простой истины категорически не понимали. Папа регулярно ворчал про "захудалых ковбоев", но главным моим идеологическим противником стала комсорг группы. Эта суровая, застегнутая на все пуговицы девушка с вечной папкой в руках смотрела на мои трёхцветные туфли как на прямую угрозу советскому строю. При каждой удобной возможности она поджимала губы и с глубоким пафосом заявляла мне прямо в лицо:
        - Знаешь, Татьяна... Мы ведь с тобой по разные стороны баррикад! Ты живёшь не по средствам.
         Ох, знала бы она, что вся моя "баррикада" и "все не по средствам" состояли всего лишь из качественных лекал журнала "Бурда", отрезов тканей, купленных в поездках и огромного желания быть привлекательной!..
 
         Отдельной строкой в нашей битве за красоту шла косметика, которую тоже приходилось добывать исключительно из-под полы. Спекулянты предлагали заграничные туши и тени по цене крыла самолёта, но жажда обладания французским эксклюзивом порой совершенно отключала здравый смысл.
         Однажды эта жажда завела меня на городскую площадь, где этим самым "эксклюзивом" дружно и бойко торговали цыгане(они ведь шатались по всем регионам нашей необъятной родины и могли доставать дефицитный товар). У них-то я и приобрела заветную французскую пудру. Коробочка была сказочной красоты, обещала парижский шарм, но реальность оказалась жестокой. Попользовавшись ею всего один раз, я покрылась такими жуткими багровыми пятнами, что не на шутку испугалась. После этого цыганского эксперимента я дала себе зарок: больше на собственном лице не экспериментировать. С тех пор я решила отовариваться только в проверенных магазинах - и пускай ради настоящих духов и пудры приходилось брать билет и лететь на самолёте в другой город или даже в другую республику, зато кожа оставалась целой, а марка - гарантированной.

         Пока комсорг мысленно отправляла меня под трибунал, а папа вздыхал о ковбоях, официальная профессура института капитулировала без боя. В основном преподаватели реагировали на мои наряды очень хорошо. Когда я заходила в аудиторию в идеально сидящих фирменных джинсах и этих сногсшибательных трёхцветных туфлях - там на секунду повисала благоговейная тишина. Женщины-преподаватели, даже самые строгие, не выдерживали и деликатно делали комплименты, тайком рассматривая обувь и пытаясь угадать, как мне удалось так безупречно посадить ткань по фигуре. А уж наши почтенные профессора мужского пола, умудрённые годами и научными степенями, при моем появлении просто расцветали. Они провожали меня тёплыми взглядами, открыто улыбались, а старые преподы умудрялись даже задорно подмигивать!
         Никакой пошлости в этом не было - это было чистое, искреннее мужское восхищение. Всем ведь нравится красота. Мои наряды не выглядели вульгарно, они были верхом элегантности и шика, созданного собственным трудом и вкусом. И глядя на то, как суровые экзаменаторы смягчались от одного моего вида, я лишний раз убеждалась: мои бессонные ночи за швейной машинкой с электроприводом окупались на все сто процентов. Я получала не просто отличные оценки в зачётку, я получала признание красоты и стиля от самой взыскательной публики. Назло всем комсоргам мира!..
 
        ...Прошли годы. Сегодня я сижу на диване и с лёгким прищуром наблюдаю за современным миром. Вот моя взрослая дочь, лениво листая экран смартфона, делает лёгкое движение пальцем. Рядом внук-подросток точно так же, не отрывая взгляда от дисплея, оформляет доставку очередной худи или джинсов. Один клик в телефоне - и завтра курьер привезёт им всё, что они пожелают. Любые бренды, любые цвета, любые размеры. Никакого подвига. Никакого риска. Никакой фантазии. Скукатень!
 
          Нынешнее поколение, привыкшее к этой функции, никогда не поймёт, что вещи можно вынашивать, как ребёнка. Месяцами копить рубли... Мечтать об этих синих штанах по ночам, представляя, как гордо пойдёшь в них по улице. И ведь носили потом долго, упорно, годами!.. Первые французские джинсы, купленные за гаражами, я затёрла до такого состояния, что они буквально превратились в художественную ветошь, но расстаться с ними было выше моих сил.
          А те самые духи из Ташкента? Пустые флаконы из-под дефицитного парфюма не выбрасывались годами. Они хранились в бельевых шкафах, источая тонкий аромат, и периодически доставались, чтобы быть занюханными до судорог и головокружения...   
          И легендарный мохеровый шарф, ради которого пострадал бампер отцовской "тройки", не сгнил на помойке истории - он перешёл по наследству и ещё долго бережно обвивал шеи моих подрастающих детей, спасая их от советских ангин.
 
          С возрастом, конечно, ко мне пришла мудрость. Я прекрасно понимаю, что тряпки - это всего лишь тряпки, они не сделают тебя счастливее, а главные вещи в жизни - это вообще не вещи. Да и в моей жизни потом было ещё много всего: были и потрясающие белые сапоги, точь-в-точь как у девчонок из Варьете, был дефицитный благородный вельвет, были и шубы - ведь судьба сложилась так, что пришлось пожить и за рубежом. Я видела изобилие и носила дорогие вещи...
 
          Но всё-таки, глядя на дочь и внука, я тихонько вздыхаю с высоты своего опыта. Ни одна, даже самая дорогая импортная шуба, купленная без боя, не сравнится с тем азартом. В моей молодости дефицит не убивал радость - он рождал гениев, обострял чувства и заставлял ценить каждый миг. И те далёкие дефицитные года, и ту нашу выстраданную, сшитую своими руками моду я до сих пор вспоминаю с каким-то особым, трепетным чувством - с настоящими мурашками по коже...