Итака

Осталось ли что-то в окрестности нашей скабрезной,
что можно считать ещё сущностью небесполезной
на фоне всего, что за несколько лет безобразных
и нас-то самих превратило в сквозных и напрасных?

Ты скажешь, любовь - но всё чаще она безответна.
Ты скажешь, надежда - но данность её беспредметна.
А вера и вовсе спеклась ещё где-то на драфте.
«И только и свету, что в звёздной колючей неправде...»

Мы будем метаться, мы будем пытаться и тщиться
осколки свои удержать в изначальных границах,
но подвиги эти не каждому нынче даются.
Нас предки клянут, и потомки над нами смеются.

Ах, если бы знать, догадаться, очнуться в начале,
мы били бы в грудь, мы бы криком сорочьим кричали,
на площадь бы шли, за ценой бесшабашной не стоя –
а так лишь тишком из порожнего лили в пустое.

Нам было не пох, но на большее нас не хватило.
Над хмызью низин несуразные гаснут светила,
и время по кругу, по треку, присущему мраку:
ничьи корабли не вернутся живьём на Итаку.

Краснеют глаза на ветру и слезятся устало.
Что было, то было, земеля, а стало, что стало.
Пусты небеса - безотцовщина дольнего света.
«И некому молвить...» И что ты ответишь на это?