Рыцарь ведьм

(Плачущий рыцарь)



Я бежал из замка,

Опустился занавес

В час страшной

Красной ночи.



Я устал от их войн.

Мне претит диктат

Их властных военных

Жезлов.



Они навязали мне

Свой мир вечного

Театра, где все,

Кроме них лишь

Зрители

Их кровавых

Игр!



Они учили меня

Срывать с груди

Знаки любви

И мира.



Они учили меня

Обнажать клыки

Всегда,

Даже когда

Я не хотел.



Их идеал —

Железная поступь,

Что оставляет

Кровавые следы.



Они завязывают

В узел души тех,

Кого должны любить.



Я долго ночью не спал.

Именно ночью

Важно принять

Навек своё

Стальное решение.



Я убежал.

Бежал из мира серы

И крови.

Бежал от чумных

Городов,

Богатеев

И куртизанок

В лоно вольной

И честной

Природы.



Я бежал и рыдал.

Со мной лишь

Меч.

На мне только доспехи.

Деньги мне больше

Не нужны.

Их я утопил в реке.



Я бежал и бежал.

Я — бешеный зверь.

Красные от слёз глаза.

Воля.

Пена у рта.



Я упал посреди

Поляны.

Райское пение.

Ангелы?..

Нет.

Их я не достоин

За все грехи

Той жизни,

Их мира,

Полного серы,

Крови, боли и слёз.



Я поднял глаза.

Я чуть не ослеп.

Передо мной стояли прекрасные ведьмы.



А среди них —

Она: в красном платье, под Красной луной.



Я видел, как таких

На кострах сжигают.

Запах горящих юных

Тел.

Зажимал ноздри

Пальцами

До адской боли.

Крики неповинных

Дев.

Я затыкал уши.

Гримаса, полная

Ненависти к ним,

Муки и боли.



Я глаза закрывал.

Я был мал.

Мне страшно было.

Я только плакал

Под их

Площадную брань.



И вот я снова рыдаю.

От стыда.

Мучается совесть.



Я смотрю на неё.

Она так похожа на ту,

С которой мне быть

Не дано.



Видение?..

Или это она?..

Я не знаю.

Я тихо шепчу: «Госпожа».



Она поцеловала

Меня невинно,

Как ангел,

Но страстно,

Как демон

Из самых

Глубинных

Преисподней.



Тот поцелуй

Был слаще

Самых тёмных

Ласк и удовольствий.

Моё сердце навеки

Принадлежит

Ей.



Она меч мой взяла.

Клинок из стали

Серого праха

Стал красным

Кораллом.



Молвила ведьма

Под хор мрачных

Прекрасных сестёр:



«Мой рыцарь,

Алый Цветок,

Вставай!»



Я встал.

Другой.



Летели птицей

Вольной слова:

«Твой меч теперь

Скрывает кровь,

Что будешь ты

Лить нещадно

Во славу духов;матерей,

От Его пламенного

Взора.

Таков наш путь».



Я ответил стальным

Гласом:

«Моя Госпожа,

Чью же мне

Кровь лить?»

В поцелуе

Её я свободу

Обрёл.



Пел хор:

«Иди и смотри».



Жрица Леса

Молвила мне

Строго и горько,

Как мать

(Да! Боже!

Это моей матери

Голос!):



«Ты — жнец.

Труженик добрый.

Слышишь

Вечный зов помощи

Ото всех.

Но помни

О колосьях!

Жатва твоя —

Сыны предательства,

Похоти и крови:



Потомки

Каина,

Онана,

Иуды!



Четыре ветви

Гнилого древа

Жизни.

Четыре всадника

Беды.

Четыре башни —

Дом дьявола.



Мы — не он.

Мы — белые ведьмы.

Пусть мой поцелуй

Горит во лбу твоём

Огненной

Утренней звездой.

Если будешь исполнять

Свой долг,

Ты будешь им снова

Награждён

Когда;нибудь.



Но будешь

Ты навеки

Проклят.

Не может быть

Благословлен

Твой путь,

Хотя он так необходим.

Ведь льёшь ты кровь.

Твои глаза станут красными

Теперь навеки.



Забудь свой герб.

Забудь свой род.

Твой герб теперь —

Цветов дня и ночи.

Белый северный день —

Промысел мира.

Северная ночь —

Крах тиранов.

В ней правит

Только Северный суд.



По центру —

Алая слеза,

Ведь ты —

Наш красный

Цветок…

Ты знаешь суть свою?

Мой верный рыцарь?»



«Да! Моя госпожа!

Я — плачущий рыцарь.

Плачу вечно по тем,

Кого они поругали!

Плачу от грехов

Своих, ведь я был

В их племени!»



«Слуга света,

Град видишь?

Слышишь крики

Сестёр —

Одень палачей

В одеяния красные!»



Прошло много веков.

Ржавчина въелась

В доспехи мои.

Ведьмы куда;то ушли.

Но герб мой не выцвел.

Не высохли от слёз

Глаза.



Я один, а их —

Легион.

Я иду молча.

Молча кару несу.

Сражаюсь,

Оставаясь

неизвестным.



Я жажду

Не воды и не пищи.

Ведь я проклят.

Я сыт и словно

Пьян,

Хотя вечно трезв.



Я жажду вновь

Прильнуть к алым

Бархатным губам.