Стихи о войне сборник

Внештатный герой.

Трижды раненый вяз, завсегдатай на детской площадке,
Спрятал в шапке лохматой обрубки отросших культей.
Поросль тянется к небу, не просит у ветра пощады
И радушно встречает заблудших пернатых гостей.
 
Не дают орденов и медалей древесному братству.
Вязу хватит лучей и бесплатной воды дождевой.
Есть прописка по месту, но паспорта нет и гражданства.
Он внештатный защитник двора, молчаливый герой.
 
Глубоко под корой тенью ржавой затихли осколки,
Не разрушив стекла, чьим-то криком надрывным не став.
Он забрал эту боль и о том не жалеет нисколько.
Дворник выбелит известью штамб, уважая устав.
 
Небольшая награда, но гордо расправились ветки.
По команде «равняйсь» он стоит, чинно выпятив ствол.
Эта белая метка красуется орденской лентой,
Оттеняя припыленный ветром парадный камзол.
 
Ах, какое счастливое лето, какое затишье.
Вяз бы век вековал в бесшабашной мирской тишине
И катал на плечах озорных и чумазых мальчишек,
Беззаботных, веселых, не знающих снов о войне.

***

Мой августовский серафим

Лениво плыл по крышам летний зной,
Распугивала кошка сизарей.
Вылизывал дорожки суховей,
И солнце расползалось на заре,
Дав раненому городу покой.
 
И вроде бы не скажешь, что война:
Сверчки поют, а вызвездило так,
Что звёзды - будто чищеный пятак,
Слепят до боли - пялиться устал
В межактовом затишье канонад...
 
Растёкся по роялю парафин
Причудливым негаданным пятном.
Жжёт тишина, больная на излом -
За хрупким забинтованным стеклом
Летает августовский серафим.
 
Считает битых окон пустоту
В расстрелянных измученных домах.
Тяжёлых камуфляжных крыльев взмах –
Срывает сон. - Как не сойти с ума? -
И не услышать, как тебя сочтут.
 
Свернувшись эмбрионом на полу,
Не думая о «завтра» и «потом»,
Бубнить шаблонный и простой рингтон
Учётчику, одетому в хитон:
«Не надо. Не сегодня. Не умру».
 
Срываешься, коверкая мотив,
Спасение найдя в беззвучье сна.
А шестикрылый шепчет имена
Под выстрелы, какого-то рожна,
Твоё случайно имя... пропустив.

***

Не люби меня война

Не смотри на меня война
Укоряющим взглядом вдовьим
Мы с тобой налюбились вдоволь
Наглотались вины до дна.

Не лелей меня, не целуй
Серо-пепельными устами
Не укладывай по уставу
На донбасскую целину.

Не желай меня в женихи,
Оставайся бесплодной сукой.
Мне - свобода. Тебе - разлука
И верёвкой епитрахиль.

***

Сумасшедший бал

Чёрная осень пошла собирать урожай:
Руки, сердца и прочий военный ливер.
Всходы созрели, но ветер свистит:
– Сажай
Зёрна стальные под огнецветный ливень.

В землю продрогшую падают семена –
Смочены болью, пропитаны ядом злости.
Слышишь, на праздник смерти спешит война
В пиксельном платье голодной  незваной гостьей.

Ей накрывают стол и готовят снедь:
Яства – в гробах, слёзы – в битых гранёных гильзах.
Осень кухарит, танцует хозяйка смерть
Степ на костях, в начищенной снегом кирзе.

Бал сумасшедший, когда же затихнешь ты?!
Небо контужено, боги не слышат ора.
Тени кружатся, читает ветер псалтырь,
Прячет зима под юбками мокрый порох.

***

Перекресток

На перекрёстке чёрно-серых дней
Я так устал от зарева огней,
От гула надвигающихся битв,
От тишины несбывшихся молитв,
Пустых глазниц убитых городов.

А кто-то снова к смерти не готов.

По трассерам, по росчеркам стальным:
В грудь, в голову, но чаще со спины,
И реже в тех, кто заслужил сейчас.

Так холодно, что хочется кричать.
Так муторно, почти до тошноты.
Не холостыми лупят холостых.

Зачем? Кого? И сколько на счету?
Сквозь гимнастерки мальвы прорастут.
 
Судьба крестом - четыре стороны.
 
Так хочется туда, где нет войны.

***

Птицы и звери

 (триолет)

Улетают птицы от весны.
Брошены родительские гнёзда.
Забирая молодость и воздух,
Улетают птицы от весны.
 
Горьким дымом с привкусом вины
Промелькнули города и вёрсты.
Брошены родительские гнёзда.
Улетают птицы от весны.
 
Остаются люди и коты
Серой тенью, рябью полосатой.
Восемь бед, в девятой виноваты –
Остаются люди и коты,
 
Даже если животы пусты.
У сгоревшей и разбитой хаты
Серой тенью, рябью полосатой
Остаются люди и коты.
 
Тихая людская доброта
Хромоногим старым псом соседским.
Слижет горе из ладошки детской
Тихая людская доброта.
 
Где бы ни был, как бы ни устал,
Забредет в распахнутое сердце
Хромоногим старым псом соседским,
Тихая людская доброта.

***

Свежевыжатые сны

У чахоточной мадонны
Свежевыжатые сны.
Как рачительные вдовы
Ты рожаешь для войны.

Кроха просится обратно
В темноту и тишину.
Он – не дока в деле ратном
И не знает про войну.

Воет баба. Нету мочи.
Жизнь – ни жизнь, цена – пятак
Захотелось, ох не к ночи,
Стать невестой для Христа.

Зарядилась, дура дурой,
Распласталась, растеклась, –
Утром выдула под дуло
В окровавленную бязь.

Мальчик? Мальчик – сын солдатки,
Мяса свежего кусок
Из уставшей выпал матки,
Прорезая голосок.

Тянет ручки, ножки крючит,
Ищет лакомую грудь.
Подходящий выпал случай
Берцы батины обуть.

Через завтра, через вечер,
Или через надцать зим
Смерть его картечью встретит,
Передёрнув магазин.

***

На излучине зимы

Облака, что ряд кинжалов,
режут полную луну.
Все бежали, ты бежала
в неизвестную страну.
 
Воет ветер, воют люди,
вою я на талый след.
Говорят, весны не будет.
Говорят, надежды нет.
 
Кто тут злится в междустрочьях?
Я не плачу и не злюсь.
Ветер северо-восточный
навевает сон и грусть.
 
Спит твой ангел нехранитель
под расколотой луной.
Я его в окопе видел.
Он – бескрылый,
но живой.
 
Он во сне моём казался
бесполезным и немым.
Я – проснулся, он – остался
на излучине зимы.

***


Мир, в котором...

У меня в голове –
мир, в котором еще не придумали войн.
Где гранат наливной
в изумрудной листве
только плод
и его разорвет
спелость сочных семян.
Пей напиток багряно хмельной, тишина,
а напившись, учи говорить о любви
тех, кто шел по траве,
тех, кто спал на траве…
Тем, кто жил и живет у меня в голове,
накажи - не убий.

Засыпай, нарастающий гул вдалеке.
Здесь, из шума, рождаются дети и тихий напев.
Здесь никто не успел
потерять,
не потерян никем.
Здесь легко доверять
и не страшно стареть…

У меня в голове –
мир, в котором еще не придумали смерть…

***
Дождь плачет за нас

Мальчики, с разным цветом глаз:
небо и пыль, глина и травы…
Ты еще веришь в удачу?
Кто виноват?
Правы или не правы?
Это не слезы - дождь плачет за вас.
Или за нас?..
Солнце садиться, скоро закат.
Небо устало, воздух пропитан кровью и дымом.
Скажем «прощай» всем, кто молился за нас -
Любимым и не любимым.
Тихо, на выдох, скажем всем, кто за деньги стравливал псов.
Щелкнет затвор или засов.
Кто ты?
Откуда?
Зачем?
Пуля не спросит.
Лето? Нет, порыжела от крови трава.
Осень?
Зима, что сковала сердца,
заморозила губы и разум.
Разом? Вместе? Позволят?
Нет у начала конца
и..., снова осень.
Мясо не спросят, кто его будет есть.
Блюдо блестит блеском начищенной стали.
Руки, что тянутся к яству, устали?
Эй, несите еще, сколько есть!
Время обеда настало!
Мало? Да, мало.
Сколько нужно еще? Чьи бока разжиреют?
Губы немеют.
Зубы оскоминой сводит.
Тише. Это - не гром гремит,
Это - шаги,
Мальчиков,  что уходят
На смерти алтарь, слезами омытый и дождем.