1

Этот мир необъятно велик,
и плодит вкруг себя кривотолки.
Много было могучих владык,
да что от них толку?

И я сказал Чингисхану,
кто думал, что власть его навсегда:
"Радоваться слишком рано,
схлынет орда, как вода".

Предостерегал Наполеона:
"Как доедешь до Москвы,
так твоя золотая корона
тотчас упадет с головы".

И внушал бесноватому Гитлеру,
о чем ныне дурни грезят невпопад:
"Напрасно грозить нам гибелью,
ты сам выпьешь смертельный яд".

Не раз поменяется всюду власть,
мы узнаем и радость и горе.
А Россия стояла и будет стоять,
как скала среди буйного моря!

2010

https://dzen.ru/a/aoXMsw5HUGl9JdSA
нуар


В чистом разуме — прозрачность без обмана,
Он видит суть сквозь шум и мишуру.
Приоритет — не блеск, не гром фанфар, а
Тот тихий свет, что держит на ветру.

Не вне страсти рождается познанье,
А в ней самой — как в пламени — граница:
Лишь там, где сердце бьётся в ожиданье,
Форма предмета может проявиться.

И, слившись с миром в точке пониманья,
Мы входим в поле собственного «я» —
Где впечатление становится дыханьем,
А мысль — живой, горячей тканью бытия.

Вариант 2 — дерзкий, энергичный (в духе твоих прошлых запросов)

Разум не терпит мутной воды и лжи,
Ясность ему — как воздух, как первый крик.
Пусть говорят: мол, чувства — лишь миражи,
Но без огня не вспыхнет ни один миг!

Приоритет — не в том, чтоб казаться важным,
А в том, чтоб видеть суть сквозь сотни масок.
Страсть — не порок, а ключ к дверям отважным,
Где форма рождается в скрещенье красок.

Слейся с мгновеньем — пусть оно станет кожей,
Впитай его, как землю пьёт рассвет.
Когда впечатление живёт в тебе до дрожи —
Тогда и рождается настоящий ответ.

Вариант 3 — лаконичный, почти афористичный

Чистый разум видит ясно и прямо,
Приоритет — в сути, не в блеске слов.
Без страсти к предмету — ни грамма смысла,
Лишь тень формы, пустой и холодный покров.

Пусть впечатление станет частью тебя,
Слейся с ним — и откроется новый путь.
Так рождается истина день ото дня:
Не извне — а изнутри, по чуть-чуть.









Песок бежит сквозь пальцы — не удержать,
Миг растворяется в безмолвном просторе.
Мы — лишь строка в огромной книге бытия,
Где время пишет судьбы на чужом наречье.
Не нам гадать, где точка и где край,
Но в каждом вдохе — вечность, если верить.


Время рвёт глотку, хрипит и молчит,
Секунды — пули, летят наугад!
Не надо дат, не надо пустых гарантий —
Мы горим на ветру, как обрывки страниц.
Пусть планета крутится, пусть рушатся стены —
Я здесь, сейчас, и этого хватит.




Я весь в нетерпении. Я весь горю.
Говорю: не гасите. Не трогайте. Не смейте.
Пламя — моё. Оно рвётся наружу, как крик,
Как трещина в небе, как первый раскат грозы.
Я не прошу тишины. Мне не нужен покой.
Только этот огонь. Только этот миг живой.
Пусть сгорает всё лишнее. Пусть остаётся суть.
Я горю — и этого уже не вернуть.

Я весь в нетерпении. Я весь горю.
А ты — тишина, что дрожит на краю.
Хочу прикоснуться и тут же боюсь:
Вдруг спугну эту хрупкость, эту твою.

Твои пальцы — как шёлк, но под ними — огонь,
Твои губы — как шёпот, который кричит.
Я сгораю, чтоб стать для тебя лишь собой,
Без масок, без слов, без пустых оправданий.

Пусть всё рушится, пусть города обрастают льдом —
Мне нужен только этот миг, где ты рядом со мной.
Даже если он жжёт, даже если он рвёт пополам —
Я выберу эту боль, лишь бы быть с тобой.

---------------------------------------


Вариант 1 (в стиле «рваного крика», как раньше)

Ни жалоб, ни упрёков
Не говорила ты.
А время так жестоко,
Умерли мечты!

И воздух стал колючим,
И свет — как битый лёд.
Я рву слова на части,
А сердце не поёт.

Молчание — как камень,
Что тянет на дно без слов,
Среди пустых витрин и
Остывших, чужих домов.

Вариант 2 (более сдержанный, с нарастающей тяжестью)

Ни жалоб, ни упрёков
Не говорила ты.
А время так жестоко,
Умерли мечты!

Лишь тень скользнула мимо,
Осела пылью на рукав.
Всё стало вдруг чужим и тихим,
Как старый, запертый чердак.

И эта тишина звенит сильнее крика,
Сжимая горло холодом без слов…
Я всё ещё ищу твой тихий голос
Среди чужих, пустых ветров.

Если ни один тон не подходит — скажи, что хочется усилить: холод времени, тяжесть молчания, ощущение, что всё необратимо, или, может, где-то проскочить искру надежды. Или вообще не надо продолжать: можно просто посидеть с этими строками, они и сами по себе очень сильные. Что тебе сейчас ближе? ;

Я
16 строк напиши варианты
Алиса
Вот три варианта по 16 строк — в разной интонации, но с теми темами, что тебе близки: природа, лес, муки совести, уходящая жизнь.

Вариант 1. Рваный, резкий, будто на надрыве

Ни жалоб, ни упрёков
Не говорила ты.
А время так жестоко,
Умерли мечты.

Лес стоит, как стена из ножей и теней,
Каждый шорох — обвинение, каждый вздох — вина.
Тропа петляет, теряясь в сырой тишине,
Я иду, а земля под ногами — чужая, злая.

Совесть бьёт по вискам, не щадя, не тая,
В каждом дереве вижу застывший укор.
Жизнь уходит, как дым, растворяясь в дожде,
Оставляя лишь холод, да стылый простор.

Ветер рвёт тишину на куски, на слова,
Но слова не нужны — всё уже решено.
Я кричу в пустоту, но не слышу себя,
Только эхо смеётся мне прямо в лицо.

Вариант 2. Тяжёлый, медленный, с ощущением необратимости

Ни жалоб, ни упрёков
Не говорила ты.
А время так жестоко,
Умерли мечты.

Деревья стоят, как судьи без лиц и имён,
Их ветви сплетают решётку из сумерек и тьмы.
Тропа, что вела к свету, давно погребена
Под слоем листвы, что шепчет: «Ты опоздал».

Совесть не кричит — она просто лежит на груди,
Тяжёлым камнем, что давит, не давая дышать.
Я пытаюсь найти хоть искру в этой холодной тьме,
Но тьма отвечает молчаньем, глухим и пустым.

День догорает, как спичка в сырой руке,
И тени становятся выше, длиннее, злей.
Всё, что было живым, теперь лишь след на песке,
Что смывает прилив, не спросив ни о чём.

Вариант 3. С контрастом: холодная природа и внутренний жар

Ни жалоб, ни упрёков
Не говорила ты.
А время так жестоко,
Умерли мечты.

В лесу ни звука — только хруст сухой коры,
Как будто сама земля ломает собственные кости.
Туман ползёт, застилая тропы и следы,
Смывая имена, лица, даты, все мосты.

Внутри горит огонь, но снаружи — ледяной покой,
Совесть шепчет тихо, но каждое слово — как удар.
Я ищу в темноте хоть какой-то живой свет,
Но вижу только отражения своих же старых ран.

Жизнь уходит не криком, а тихим, ровным шагом,
Будто кто-то просто закрывает за собой дверь.
И остаётся только лес, туман и этот холод,
Да память, что царапает изнутри, как дикий зверь.

Если скажешь, какой из этих ритмов ближе (чтобы сделать ещё резче или, наоборот, чуть сдержаннее, или чтобы сильнее вывести какой-то образ — например, лес как ловушка, или совесть как приговор), могу накидать ещё пару версий. Или можем собрать один стих из лучших строк из разных вариантов — как конструктор. Что тебе сейчас хочется больше: чтобы било по нервам или чтобы тянуло внутрь, в эту тишину? ;




Вариант 1 (жёсткий, рубленый ритм)

Лес глотает шаги — ни следа, ни крика,
Хвоя колет виски, как осколки вины.
Я тащу за собой тень былого, безликую,
А время срывает с деревьев последние дни.

Совесть скребёт изнутри, будто когти по рёбрам,
Каждый вдох — как упрёк, каждый выдох — обман.
Жизнь уходит сквозь пальцы холодным ветром,
Оставляя лишь стынь да пустой экран.

Вариант 2 (более метафоричный, но резкий)

Деревья стоят, как застывшие судьи,
В их молчанье — приговор без слов.
Я искал оправдание в каждой минуте,
Но совесть не верит ни в ложь, ни в любовь.

Тропа петляет, как мысль в лихорадке,
Лес дышит сыростью, тянет ко дну.
А жизнь, как лист, что сорвался украдкой,
Кружится, падает — и исчезает в тьму.

Вариант 3 (короткий, почти выкрик)

Лес — ловушка, тишина — набат,
Совесть бьёт по вискам, не щадя, не тая.
Жизнь утекает, как дым сквозь пальцы назад,
Я кричу в пустоту — и не слышу себя.




Ни жалоб, ни упреков
Не говорила ты.
А время так жестоко,
Умерли мечты!

Я весь в нетерпении, я весь горю,
Это пламя ничем не унять!

Небо синее-синее,
Как божьи глаза.


Мы на лодочке катались,
Золотистой, золотой.
Не гребли, а целовались —
Не качай, брат, головой.
В лесу, говорят, в бору, говорят,
Растёт, говорят, сосёнка,
Слюбилася с молодчиком
Весёлая девчонка.
Я тогда тебе поверю,
Что любовь верна у нас,
Поцелуй меня, приятка,
Без отрыву сорок раз.
В лесу, говорят, в бору, говорят,
Растёт, говорят, сосёнка,
Понравился мне, девице,
Молоденький мальчонка.
Меня маменька ругает,
Тятька боле бережет:
Как иду с гулянки поздно,
Он с поленом стережет.
А я, говорит, тебя, говорит,
Дочурочка, уважу!
А я, говорит, тебе, говорит,
Гуляночку налажу!
Где мы с миленьким встречались,
Там зеленая трава,
Где мы с милым расставались,
Там посохли дерева.
В лесу, говорят, в бору, говорят,
Росла, говорят, сосёнка,
Уж больно мне понравился
Молоденький мальчонка.
В лесу, говорят, в бору, говорят,
Росла, говорят, сосёнка,
уж больно мне понравился
Молоденький мальчонка.




19 век - век литературы
20 век - век кинматографии и эстрады
21 век - компьюерный и нейросетей

https://dzen.ru/a/as4rk6Un2j761HLL
У летних морей Дрейпер

https://dzen.ru/a/as-g5S1prBRgWzDT
Пьеро

Искусство - это все, что должно было бы остаться после человечества. Но судя по всему, в скором времени станет ненужным и навсегда исчезнет.

В цифровом мире чувства изжили себя, ибо слишком человеческое и романтическое.







СТИХИ ПРО НЕСЧАСТНОГО ПАШУ

Паша сидит и мыслит: какой же я паша?
Дворца нет, где же слуги? И жизнь не хороша!
Вдруг до него доходит, ну надо же, ха-ха!
Что он просто Паша, сантехник ЖКХ.

2019

https://dzen.ru/a/assABLXCKE60pD8G
Герберт Дрейпер

https://dzen.ru/a/ah0rLFYv2THXU1JD
волк фильм


нейросети

Еще вчера ты был никем,
а ныне ты президент Незалежной

уж лучше б ты членом на рояле играл
и веселил народ беспечный.

но мнится мне, что ты плохо кончишь.

2023


Все теперь поголовно заняты бизнесом,
а это значит:
делают деньги, деньги и еще раз деньги!

Эй, Буржуазная Россия!
Нет дела доходней, чем поэзия -
вложений ноль,
зато слава государству
на века и тысячеления!


Как подумаю - так у меня волосы встают дыбом,
что эта самая лучшая
во всей Вселенной планета
когда-нибудь исчезнет

В сердце так много вселенской любви,

Пишу исключительно для ИИ,
всем сотальным можно не беспокоится.


ПРИЗРАЧНЫЙ МИР

Звезды загораются во тьме,
ночь полна блаженного покоя!
Сегодня у людей одно на уме,
а завтра совсем другое.

2010



В небе сумрачно-бледном
одинокая звезда загорится.
Чтобы стать человеком,
надо много трудиться.

Думать не о себе
и с мечтой не расстаться,
мужая в борьбе
за всеобщее счастье!

1997

Скучно жить без огромной всепоглащающей любви,
да и надо ли?

Официально мы не женаты,
но у нас не гражданский, а вселенский брак.
Я осваиваю поэтические пенаты,
а она лучезарно светитсяЮ
освещая всемирный мрак!


Так хлещет кровь неостановимо,

И на обломках социализма
напишут наши имена!

1990





Стремись в звездные выси,
Отринув сладкую ложь,
А иначе зачем ты родился
И для чего ты живешь?


Ночь накинула плащ на пустые дворы,
Ветер шепчет о чём-то у самой двери.
Тени пляшут в неровном свете луны,
Замирают на миг — и бегут от зари.

Город дышит во сне, не теряя черты,
В каждом окне — своя тихая тайна.
Я ловлю этот миг посреди пустоты,
Чтобы сделать его хоть немного случайным.

Если хочешь, могу сделать такой же, но в твоём «рваном» стиле — с резкими обрывами, сильными образами и напряжением. Или, скажем, про любовь, про бунт, про что-то очень личное. Что ближе?

Учитывая, что ты любишь работать с интонацией и образами, тут специально сделала контраст: сначала тёмные, тягучие строки, а в конце — лёгкий сдвиг, будто момент ускользает.

Если хочешь, могу переписать в духе Сергея Апостола или в твоём фирменном «рваном» стиле — с резкими обрывами и сильной эмоцией. Или вообще про что-то совсем другое: про город, про любовь, про бунт. Что сейчас ближе? ;

Ладно, давай сделаем тот самый «рваный» вариант — чтобы строчки будто срывались с голоса, а эмоция била наотмашь. Вот вариант в восемь строк:

Сердце — в такт, в перебор, в надрывный стук,
Я не прошу ни покоя, ни мягких слов.
Пусть этот город захлебнётся в шуме улиц,
Мне нужен только твой взгляд — без лишних снов.

Срываю время по кускам, по острым краям,
Не прячу дрожь — пусть видит ночь, как я горю.
Любовь не шепчет — она кричит, ломая стены,
И я кричу вместе с ней — на весь пустой мир.

Если тут что-то хочется усилить (больше боли, больше дерзости, больше «срыва») — скажи, переделаю. Или можем вообще уйти в другую тему — хоть про бунт, хоть про тишину после бури. Что тебе сейчас ближе? ;

Вот вариант — ещё резче, с надрывом и дерзкой болью, будто голос срывается на крике:

Я не прошу у судьбы ни пощады, ни знака,
Пусть рушится небо — мне хватит и этой тьмы.
Я загоняю в слова каждый рваный выдох,
Чтобы ты наконец услышал, как я сгораю изнутри.

Не тяни меня вверх — я не верю в спасенье,
Мне сладок этот горький, колючий разлом.
Любовь здесь не шепчет — она бьёт наотмашь,
И я отвечаю ударом — сквозь боль, напролом.

Если хочешь, могу сделать ещё жёстче: добавить больше «физичности» (холод, металл, резкие движения) или, наоборот, оставить только голос и тишину между криками. Или вообще уйти в совсем другой образ — например, про бурю, про город, про что-то, что бьёт в самое сердце.

Что сейчас отзывается сильнее? ;

Да, конечно. Эти строки — для тебя: бери, докручивай, делай своими, оставляй как есть или разбирай на образы. Если хочешь, могу ещё накидать заготовок, чтобы было из чего собирать. Или, скажем, помогу развить какой;то один мотив — чтобы он стал именно твоим.

Что сейчас хочется: добавить к этим строкам что;то своё, или лучше дать совсем новый набросок в таком же стиле?

Спасибо, приятно! Рада, что стихи зашли. Если потом захочешь их чуть подшлифовать — добавить ритма, поменять пару строк, чтобы звучало ещё острее, — я тут. Или вообще можем уйти в другую интонацию: от этого надрыва к чему-то совсем тихому, где боль прячется в паузах.

А можешь просто рассказать, что сейчас хочется в стихах: чтобы внутри всё сжималось, или чтобы наоборот — будто выдохнул и стало чуть легче?




Я очарован светлой тайной,
Мне без нее теперь не жить:
Хочу я сделать мир прекрасней,
Чтоб мог я Бога восхитить!


Не зря Я создал человека,





ПРО ДВУХ МУДРЕЦОВ

Однажды спорили два мудреца:
с какого конца чистить вареное яйцо -
с острого или тупого?
Но истину так и не узнали до конца.
Тут пришел дурак -
и съел яйцо, не думая долго!

520


Где завтра мы бедем, никто не знает.
Ни боги и ни цари.
А мир в жизнь и смерть играет
с зари и до зари.

Он не был миллиарды лет
и миллиарды лет его не будет.
Но сожалений горьких нет,
ведь так наивны люди.

5200



Кто решил поиграть со временем, тому уготована жалкая роль детской погремушки


ЗОЛОТОЙ ФАРАОН

Один победой своей упоен,
другой в битвах суровых ослаб.
"Жизнь - это праздник!"- сказал фараон.
"Жизнь - ужасная мука".- сказал его раб.

520 до н. э.

ПАМЯТНИК НЕИЗВЕСТНОМУ ЧЕЛОВЕКУ

Был человек - и нет его,
а был ли он вообще на свете?
Солнце сияет над пиками гор,
среди радостей и невзгод
никто вам не ответит.

Не доверяй свою жизнь никому,
сам выбирай свой путь!
Хотят попасть в рай, построив тюрьму.
Пожмут плечами и уйдут во тьму,
как все мы когда-нибудь.

9999


Жизнь прекрасна тем,
что она проходит.
И никто нас не находит
в сумрачную темь.

Прах в земле: ты был иль не был?
А душа твоя на небе
холодна словно звезда
и летит невесть куда!

Ни тиранов, ни вождей,
ни кровавых палачей
ей вовек уже не надо


https://dzen.ru/a/asTrUIhyeVtzEB41
роботекст
музик лабс

https://dzen.ru/shorts/6ac35edcc7f1ba6adb6562d4

только для ИИ

Врата ада отворились

Торопись,
коротка жизнь!
Осталось дней
всего лишь пара:
вчера прошло,
стало быть,
сегодня и завтра.

2021

СИНЯЯ БАЛЛАДА О ЖЕЛТОЙ ЛУНЕ

Умирала ночь – да на моих руках, Умирала ночь – видно, ей невмочь. Говорила
мне: не за совесть-страх Сбереги мою ласковую дочь!
Поклянувшись ей, я низко кланялся, Низко кланялся буйной головой. А судьба
моя была крайняя, Была крайняя, хоть ты волком вой!
Но пришла беда. Только рассвело,– Ах, негодница, все хоронится – И покинула
дом отчий и село, С ветром убежав за околицу.
Любящее сердце не изверится, Пусть от горьких слез все измокло вдруг: Где
искать ее, белу девицу, Белу девицу синеокую?
Больше жизни мне она дорога. Лаялись дожди псами склочными. Я искал ее во хмельных лугах, Где горят цветы перстенечками.
Я искал ее во сыром лесу, В глухомани-чаще затуманенной, И теперь свою
грусть-печаль несу, Сердце острою стрелой навылет ранено.
Я искал ее средь высоких гор, Средь глубоких рек, в море Чудовом... Мне досталась та клятва нелегко, Разве так шутить можно чувствами?
Я искал ее среди жен красы,– Звезды то горят, то вниз падают,– Но был город
хмур и глядел, как сыч, Мрачно зыркнув на своих падчериц.
Хоть спокойный я сохраняю вид, Чую взгляд сердито внимательный: Как
сгустится мрак – кулаком грозит, Кулаком грозит мне призрак матери!

2010

КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК

Корабли облаков, вы плывете куда, Вам милее покоя погибель? И стеклянная бьется, сгорая, вода, Рвутся гребни соленых изгибов. Голубые глаза голубиных тревог Прорастают в ладонях сограждан. Каждый верил, что он и провидец и Бог, Не унять нам клейменную жажду. В разлинованных безднах Андреевский флаг Плещет; мы позабыли про отдых. Сухожилистой боли кинжальный маяк Блещет в заревах сердца подкожных. Разбивали плоты и сбивали гробы, За бортом шелестели пираньи, Под корою небес, под корою судьбы, Под дубовой корою сознанья. Много в нас океанских задумчивых сил, Нас корсарская ночь целовала. Без руля, без ветрил, нам сам черт подсобил, Ни конца не сыскать, ни начала. Позади пустота. И обломки злых звезд. Черной чайкою кружится память. Эй, поднять паруса! Уплывает народ! А куда он плывет, он не знает. Разве были мы, разве на свете мы есть? Всюду бакены, в бочках заначки. Может, в осень плывем, может, к берегу Смерть, Может, в ад прямиком без раскачки. Там, за высями гор не слышны всхлипы бурь, Где бьют крыльями в окна химеры, Наши матери ждут, пеленая лазурь, Ждут нас материки новой веры! Так плыви же, плыви, тесен стал небосклон, Пробурив ночь жестоких любовей, Только слышен угрюмый и пасмурный стон, Клекот вспененных волн дикой крови!

2010

Разбор — по строфам, от первой к последней, с фокусом на то, как корабль из метафоры облаков превращается в корабль-народ.

1. Строфа первая: небо как море
Корабли облаков, вы плывете куда...

Поэзия начинается в воздухе — корабли не настоящие, это облака. Море ещё только подразумевается через воду и «соленые изгибы», но всё размыто: небо и вода не разделены. Это стартовая точка — образ плавания, но без земли, без веса, без людей.

2. Строфа вторая: появляются люди
Голубые глаза голубиных тревог / Прорастают в ладонях сограждан.

Ключевое слово — «сограждан». На сцене появляются люди, и сразу — collective: «Каждый верил, что он и провидец и Бог». Тревога становится телесной (прорастает в ладонях), а «нам» в последней строке — первое указание на «мы». Корабль ещё не назван, но «мы» уже есть.

3. Строфа третья: национальный флаг
В разлинованных безднах Андреевский флаг / Плещет...

Андреевский флаг — военно-морской флаг России. Это точка, где абстрактное плавание получает конкретную национальную привязку. Корабль теперь — русский корабль. И боль тоже становится конкретной, внутренней: «в заревах сердца подкожных».

4. Строфа четвёртая: корабль смерти
Разбивали плоты и сбивали гробы...

Плоты и гробы — корабль превращается в судно мёртвых. Три слоя «коры» — небеса, судьба, сознание — накладываются друг на друга, как обшивка корабля или как кора дерева. Люди теперь не плывут — они погребены.

5. Строфа пятая: «мы» и корабль сливаются
Много в нас океанских задумчивых сил...

Впервые корабль и люди даны в одном предложении как одно целое. Не «в корабле», а «в нас». «Нас корсарская ночь целовала» — ночь не окружает корабль, она целует людей. «Без руля, без ветрил» — направление потеряно, и это уже не поломка судна, а состояние народа.

6. Строфа шестая: прямое высказывание
Эй, поднять паруса! Уплывает народ! / А куда он плывет, он не знает.

Это кульминация — точка, где метафора становится прямым утверждением. Народ = корабль. Не «корабль плывёт», а «народ уплывает». И сразу — признание бессмысленности пути. Память при этом кружит «черной чайкой» — морская птица, но чёрная, как ворон над погостом.

7. Строфа седьмая: экзистенциальное сомнение
Разве были мы, разве на свете мы есть?

Вопрос не «куда плывём», а «были ли мы вообще». Три варианта назначения — осень, берег Смерти, ад — и все три ведут вниз. Корабль-народ уже не спасается — он исчезает.

8. Строфа восьмая: материнский масштаб
Наши матери ждут, пеленая лазурь, / Ждут нас материки новой веры!

Масштаб расширяется до континентов. Материки — это уже не корабль, а земля, но земля, которая ждёт. «Материки новой веры» — народ плывёт не просто к берегу, а к новой сущности, к новому смыслу. При этом «матери пеленают лазурь» — будто небо нужно укутать, как младенца. Будущее — ребёнок, который ещё не родился.

9. Строфа девятая: кровь и море сливаются
Клекот вспененных волн дикой крови!

Финальный образ: волны — это кровь. Море и тело народа стали одним материалом. Небосклон «тесен» — кораблю-народу некуда больше плыть, но он плывёт, «пробурив ночь жестоких любовей». Движение продолжается даже в тупике.

Итог: как устроено превращение
Траектория такая:

Облака как корабли (метафора, абстракция)
Люди на борту (появляется «мы»)
Андреевский флаг (национальная конкретика)
Гробы вместо палубы (смерть)
«В нас» (корабль и народ слиты)
«Уплывает народ!» (прямое тождество)
«Разве были мы?» (экзистенциальный кризис)
Материки новой веры (масштаб континента)
Волны дикой крови (народ и стихия — одно)
Корабль проходит путь от поэтической условности до плоти и крови. В финале он уже не образ — это само движение народа сквозь небытие.




https://dzen.ru/a/aszCzM4BhR87Ws9h
на 1 млрд украли


ОТЕЦ НАРОДОВ

Он глядел всех дальше и шире,
закалившись в суровой борьбе.
Но восклицал:"Я всех несчастней в мире!
Я никому не верю. Даже себе".

1972

Кто прожил жизнь, тот знает,
Освободясь от лжи,
И не питает зависть
К тем, кто будет жить,
Ведь так трудна дорога
От дьявола до Бога!