Волчья верность

Она очнулась утром первой,
Калачиком лежали в ряд.
Коснулась носа лапой серой —
Проснулся он и встретил взгляд:

Её пушистые ресницы…
Подёрнут янтарём и взор.
«Скажи, родная, что же снится?»
И начался их разговор.

Уткнувшись в бок, она шептала:
«Уж скоро будут малыши…»
Он стих. И шерсть на нём привстала.
И стало тихо… ни души.

Он лапой брюхо ей согреет
И не тревожит день и ночь.
Еду добудет, перед нею
Положит… сам уходит прочь:

«Я буду рядом — научу их
Поверь: и выть, и ждать, и жить.
Тебе же мамой быть для них..,
И лишь семьи очаг хранить»...

Шли дни, она росла, полнела,
Не выходила на охоту.
Он приносил еду и делал
Всё, чтоб не ведала заботы.

Но раз с рассветом — запах дыма.
Собаки, люди, лай вдали.
Он вскинул морду — нестерпимо.
И понял: это к ним пришли.

За мной, скорее — в корни прямо.
Он лапой рыл, толкал её:
Сиди, молчи, вот видишь — яма,
А я уйду. Не плачь… ну всё…

Она рвалась, скулила, билась:
— Нет. Нет. С тобой. Не уходи.
Лизнул и замер, всё  решилось.
— Ты их спаси… Меня прости.

И выскочил, бежал по кругу,
По снегу, по кустам — в ручей.
Он звал собак, спасал подругу.
Он вёл… он уводил людей.

Они за ним, он ближе к речке.
И прыгнул в воду, снова встал.
Он знал: ещё чуть-чуть — и легче,
И… их увёл… не зря бежал…

А после выстрел… два?.. неважно.
Волк лёг в снегу, и снег укрыл.
Успел запутать и… отважно
Волк спас всех тех, кого любил.

Она ждала в корнях до ночи,
Потом всю зиму и весну…
И лишь когда набухли почки,
Она ушла растить семью.

Они!.. Слепые и глухие…
Им молока в тёплом боку.
Она их лижет… вот родные
Твои… и воет в пустоту.

Она же чуяла — и знала:
Он не придёт, но всё ждала.
В них — он, и… воет, как бывало,
И лижет их и в них — жива.