Полковник Барабанщиков

Полный текст песни
(Казачья историческая баллада. Сдержанно, почти документально.)
(Темп: 70 BPM, 4/4. Тональность: Dm.)

Аккорды: Dm | Bb | F | C — куплет; Dm | Bb | F | A7 — припев.

Вступление
(Одинокий сухой бой по басовым струнам гитары, «пыльный» звук, лёгкий перегруз. Пауза. Снова удар — как шаг уставшего коня.)

Куплет 1
Семьсот семьдесят девятый. Станица. Дон.
Фамилия — Барабанщиков. Приставка — Второй.
Чтоб в списках не спутать, где он, а где он,
Когда на кругу собирается строй.
Он умер в тысяча восемьсот двадцать шестом.
Ему не досталось и сорока восьми.
Между этими датами — пыль под седлом.
И почти непрерывные в седле дни.

Куплет 2
Пятьсот с лишним сабель. Казачий устав.
Не каре, не парады, не плац для смотра.
Полк собран от станиц. Каждый конь — из степей, не из стойл.
Каждый воин — со своего станичного двора.
Командовать ими — не просто приказ.
Тут нужно быть братом, тактиком, псом.
Идти в авангард, не смыкая глаз.
Прикрывая пехоту под самым носом.

Припев
(Музыка становится шире: добавляется бас-гитара, ровная тяжёлая пульсация. Голос держится ровно, без надрыва.)

От Рассевата до Шумлы — пыль и знамёна.
Георгий на шее, Анна в петлице — за бой.
Он не писал мемуаров, не бил в поклоны.
Он просто водил казаков за собой.
От Турции к Франции — чужие дороги.
В седле — тридцать пять, а в душе — тишина.
Он не искал у трона чужой подмоги.
Ему была воля и степь суждена.

Куплет 3
Двенадцатый год. Тормасов. Кордоны.
Саксонец Кленгель разбит под Кобрином в прах.
А в списках полка — не потери, не стоны:
«Двенадцатого июля — полковник зачах».
Не пуля, не сабля — болотная хворь.
Есаул Попов принял знамя и строй.
А командир в повозке глотает позор
Перед этой войной, перед этой судьбой.

Куплет 4
Но в августе встал. И сразу — в огонь.
Ковель, Булково, Задворцы — пыль.
К Березине, через грязь и вонь,
Где лёд багровел. И — вода, как огонь.
Потом — чужбина. Голландия. Дождь.
Французские города, чужие мосты.
Он знал, что домой уже не вернёшь
Того, кто в семнадцать ушёл из станицы.

Припев
От Рассевата до Шумлы — пыль и знамёна.
Георгий на шее, Анна в петлице — за бой.
Он не писал мемуаров, не бил в поклоны.
Он просто водил казаков за собой.
От Турции к Франции — чужие дороги.
В седле — тридцать пять, а в душе — тишина.
Он не искал у трона чужой подмоги.
Ему была воля и степь суждена.

Бридж
(Музыка стихает до одного перебора. Голос — тихий, почти разговорный, будто рассказ у костра.)

В сорок шестом его сердце устало.
Двенадцать лет мирной воды — и в песок.
Он не оставил ни писем, ни жалоб.
Лишь послужной, пожелтевший листок.
Не гвардейский франт, не паркетный шаркун.
Просто донской. Человек из земли.
Когда возвращались такие домой,
Они просто жили, пока не легли.

Аутро
(Возвращается вступительный сухой бой. Гитара играет Dm ещё два такта и резко обрывается.)

Фёдор Акимович…

(Тишина. Одинокий звук ветра или далёкий крик птицы.)
Песня посвящена Фёдору Акимовичу Барабанщикову 2-му (1779–1826), полковнику Войска Донского. Приставка «2-й» использовалась для отличия от однофамильцев. С 1806 по 1814 год он командовал донским казачьим полком, пройдя Русско-турецкую войну (1806–1812), Отечественную войну 1812 года и Заграничные походы. За отличие при Рассевате награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, за взятие знамени под Шумлой — орденом Св. Анны 2-й степени. В июле 1812 года во время боев на кордоне тяжело заболел, пропустив сражение при Кобрине, но вернулся в строй к преследованию Наполеона. После роспуска полка в 1814 году прожил на Дону еще 12 лет и умер в возрасте 46 лет. Прижизненного достоверного портрета не сохранилось.