Откровение

Ты не смог пережить мой отказ
Быть покорной, безмолвной, другой.
Твой контроль, как удушливый газ,
Подчинить так хотел, но не смог.

Ты годами, методично, как тать,
Выбирал для удара момент.
Ты учился меня убивать,
И оставил на теле фрагмент.

Всё с улыбки. Сначала — венец,
Восхваление, запах дурмана.
Но змеиная суть наконец,
Показало клыки полных ядом.

Словом колким, как тонкая спица,
Ты вливал в мои вены мятеж.
Ты хотел, чтоб я стала убийцей,
Палачом для своих же надежд.

Я теряла себя по крупицам
В этом зеркале, полном вражды.
Ты мне вырезал сердце и крылья,
Чтобы не было сил мне уйти.

Из меня ты ввил свои нити,
Сшил из боли и липкого сна.
Твоя цель — отравить мои жилы,
Чтоб в агонии билась одна.

У тебя не случилось потомства,
И ты выжечь хотел мой исток.
Ты пытался отнять первородство,
Чтобы мир был со мною жесток.

Ты хотел, чтобы я захлебнулась
В этой желчи, в твоей пустоте,
Чтоб в смирении я содрогнулась
На твоей золочёной черте.

Но за мной, где кончается плаха,
Где уже не хватало дышать,
Поднимал меня Он из праха
Тот, Кто дал мне умение встать.

Через пытки, сквозь морок и струпья,
Через то, что нельзя превозмочь,
Я сшивала лохмотья и бури
В эту новую, светлую ночь.

Я смогла. Я по каплям, по венам
Собирала свой истинный свет.
И за эту борьбу над геенной
Мне был Богом дарован рассвет.

Обрела я новую кожу,
Новой крови живую струю…
Ты же стал ненавидеть до дрожи
Эту дерзость, и силу мою.

Ты считаешь, что я недостойна
Этой жизни, что билась во мне.
Что судьба поступила фривольно,
Отдав солнце не тебе, а весне.

Что ты больше достоин, ты — первый,
Чей алтарь я должна была сжечь.
И от чистой, слепящий манеры
Не смогла я поднять этот меч.

Твоя ненависть — черная вьюга,
Чуть не стерла меня в порошок.
Я просила защиты у Друга,
Прижимаясь к земле, нагишом.

И Господь мои слезы услышал,
Различил мой сорвавшийся крик.
Он сорвал эту черную крышу,
К новой сути меня Он воздвиг.

Я — другая. Я — камень и пламя.
Я прошла через этот распад.
Между адом твоим и богами
Нет дороги ведущей назад.

Я в гармонии с собственным телом,
С этой выжженной напрочь душой.
Я закончила то, что болело,
Обретя наконец-то покой.

А тебе остается лишь площадь,
Лишь публичный, пустой эшафот.
Ты плюешь в мое прошлое, ропщешь,
Наблюдая мой новый полет.

Вот итог этой странной дороги
От касаний до слова «умри»:
Ты стоишь на гниющем пороге,
Я — с Создателем, с этим живи.