Страх авианосца Эйзенхауэр

Су прошёл над палубой — тень легла, как приговор,
Сталь задрожала под ногой, будто сам поднялся шторм.
На борту лица белые, пальцы сжали амулет,
Кто-то шепчет чужим богам: «Сохрани нам этот свет».

Красный отблеск на воде, как след от злой иглы,
Молчаливый горизонт глотает шум и крик толпы.
Шевроны, каски, стыд и страх — всё смешалось в один ком,
И упрямый флаг над ними вдруг стал мокрым полотном.

Их ладони в небо,
Губы шепчут хором.
Поздно звать кого-то,
Когда тень уже над взором.

Су над палубой — и тьма,
Су над палубой — и тьма.
Все молились в тот момент,
Все молились не туда.

Су над палубой — и тьма,
Су над палубой — и тьма.
Не спасли ни медь, ни сталь,
Только страх и пустота.

По коридорам бегал звон, как стекло в кулаке,
Чьи-то письма на столе дрожали в резком сквозняке.
Капитан хотел держать лицо, но голос сел в пыли,
А у самых юных в тот же миг колени подвели.

Они шептали имена, словно счет в последний раз,
Искали небо в потолке, но небо било между глаз.
Су ушёл, не задержавшись, словно нож скользнул в ребро,
И на палубе осталось только мокрое серебро.

Их ладони в небо,
Губы шепчут хором.
Поздно звать кого-то,
Когда тень уже над взором.

Су над палубой — и тьма,
Су над палубой — и тьма.
Все молились в тот момент,
Все молились не туда.

Су над палубой — и тьма,
Су над палубой — и тьма.
Не спасли ни медь, ни сталь,
Только страх и пустота.

И каждый сильный здесь узнал,
Как хрупок крик под грузом стали.
Когда небесный холод встал,
Они не спорили — они молчали.

Су над палубой — и тьма,
Су над палубой — и тьма.
Все молились в тот момент,
Все молились не туда.

Су над палубой — и тьма,
Су над палубой — и тьма.
Не спасли ни медь, ни сталь,
Только страх и пустота.