ЦиклON. Часть 2. Привкусы Имён

Я тратил жизнь на сроки,
На общий ход времён.
А память знала щёки
И привкусы имён.

А сердце, словно повар,
Вскрывает гарманже.
Там — смех, бессонный говор;
Там — смерть настороже.

Там мыльный свет струится
С плеча на сгиб руки;
Речь плещется, дробится
На шёпоты, смешки.

Там в темноте зачатья
Шевелится рассвет;
Оттуда — до объятья
Могилы столько лет.

Орган гремит; и трубы
Зовут наперебой.
А это — только губы:
«Постой. Побудь со мной».

Ни молнии, ни грома —
Лишь нагота груди.
Но, раз коснувшись дома,
Попробуй отойди.

Луна черту косую
Кладёт на край окна.
Твои глаза целую,
А светит мне — она.

Лежат, смеются; в каждой
Стучит короткий час.
И этот смех однажды
Останется без нас.

Им невдомёк, какими
Ночами платим мы,
Чтоб сделать их живыми
Внутри своей зимы.

Их много, словно звёзды;
В стихе — одна звезда.
Я все ночные гнёзда
Переношу сюда.

Горите, как сгорали,
На медленном огне.
Вы в этих строках стали
Принадлежать лишь мне.

Из скомканной постели
Я сделал пьедестал;
Чтоб вы не постарели,
Я время обокрал.

И стал я вдруг спокойней:
Вся боль ушла в слова.
Как боровок на бойне.
А плоть ещё жива.

Песня о музе

Подойди и не бойся
Непричёсанных слов;
От молчанья отмойся,
Как от пыли веков.

Я спою — ты послушай,
Не суди наперёд:
Кто мне вывернул душу,
Тот во мне и поёт.

Я решил: отболело,
Раз уложено в стих.
Только пело всё тело,
Хоть я сам и затих.

Моя муза, как банши,
Возвещает беду;
То, что прятали раньше,
Вдруг стоит на виду.

Ни диплома из вуза,
Ни вступленья в союз;
В прошлом — просто обуза,
А сегодня — абьюз.

Ей бы выправить голос,
Ей бы выправить вид,
Чтоб ни трещин, ни сколов —
Только мраморный стыд.

Пахнет волей и ветром,
Не терпя колпаков;
Рассыпает пиретрум
На придворных клопов.

Мы её приручаем,
Приучаем молчать.
Мы ей горло сжимаем —
Нам самим не дышать.

Полюби эту власть
Без погон, без конвоя:
Ей бы в сердце попасть
И лишить нас покоя.

Своенравна, как птица,
Неудобна, как свет,
Всё равно просочится
Сквозь казённый запрет.

И ведёт нас по жизни
Через крики «умри»
И в ответ укоризне
Процветает внутри.

Ты прислушайся к песне,
Не спеши осудить:
Стало сердцу в ней тесно —
Значит, есть что будить.

Ты услышишь за пеньем
Свой же сдавленный смех:
За казённым терпеньем
Он скрывался от всех.

Ты беднеешь, ровесник,
Не в мошне — а в себе,
Если правда из песни
Не по нраву тебе.


Луна черту косую
Кладёт на край окна.
И я тебя целую,
А светит мне — она.