Старый дом

Со свистом ветер выползал из потемневших дыр
Прогнивших досок на крыльце и прятался в ковыль,
Смотрели мёртвые глаза провалами на мир, 
И заколоченную дверь облизывала пыль.
В замшелой горнице давно ни света, ни тепла,
Пройдёт ещё десяток лет и станет прахом он,
Плодятся внуки в городах из камня и стекла,
А он один, и жизнь его всего лишь грустный сон.
Стоял, сутулясь, старый дом, не нужный никому,
Когда внезапно поутру волной пошла трава,
И двое рослых мужиков подъехали к нему.
«Ну вот и всё, - подумал он, – распилят на дрова».
«Нет, друг мой, ты конечно сед, но ты ещё не стар,» -
Сказал хозяин молодой, смахнув тенёты нить,
И снял с его бугристых стен и плесень, и загар,
Минуло время умирать, настало время жить.
Трещали в бедренных костях тяжёлых стен крестцы,
Глотало каждое бревно густой олифы сок,
Пришлось хозяину менять прогнившие венцы,
А вместо шифера на скат железный лист прилёг.
На свежевыкрашенный пол взметнулась ребятня,
И дом почувствовал себя живым и молодым,
Дрова сглотнула в кухне печь, просящая огня,
И пламя ухнуло как сыч, в трубу толкая дым.
В ночи по крыше ветер сполз, прильнул щекой к окну:
«Да ты, гляжу, помолодел. Ну как делишки, брат?»
Дом тихо форточкой качнул, дав по носу ему:
«А ну, приятель, не балуй… Не видишь, дети спят».