Последний крестоносец

Далёкий берег. Ветер сух и жарок.
Солёный воздух обжигает грудь.
Последний рыцарь, бесконечно старый,
Пришёл сюда закончить долгий путь.

Он помнит всё: и бой под аскалОном,
И блеск доспехов в утренней росе,
ершалаИм под вражеским полОном,
И кровь врагов на кованом мече.

Он помнит стяг, пробитый сарацином,
Как рваный шрам на синеве небес.
Он был тогда совсем не божьим сыном—
А богом Аресом, который вновь воскрес

Он помнит пыль, стоящую завесой,
И вкус воды, солоноватый, злой,
И как лежал товарищ под навесом,
Укрытый вечной, смертной пеленой.

Он помнит шёлк шатров и запах мирры,
И смех наложниц в сумраке ночей,
И как пустели медленно турниры,
И как тускнел огонь его очей.

Он помнит крик, и лязг, и звон булата,
И как закат окрасил сталь в багрец.
Он был солдатом. Он служил когда-то.
Но для всего на свете есть конец

Вот Храм Господень. Купол золочёный
Пылает солнцем, слепит старый глаз.
Он здесь, у цели, верой облачённый,
Но вера та –  уже не та, что в первый раз.

Он – эхо битв, осколок прежней славы,
Забытый стяг на выжженной земле.
Он шёл сюда во имя светлой правды,
Чтоб новый день затеплился во мгле.

Старик вздохнул. Снял шлем рукой усталой.
И крест нательный, стёртый добела,
Вдруг показался ношей небывалой,
Что жизнь его к закату привела.

Он – крестоносец. Но поход окончен.
И перед Богом, в тишине святой,
Стоит не воин, славою увенчан,
А просто старец, что пришёл домой.