Басня Трясина

Двое путников шли через лесное болото. Осторожный — седой старик с посохом, глаза которого видели слишком много, чтобы доверять тишине. Беспечный — юноша в алой рубахе, с улыбкой, не знавшей тени.
— Слышь, дед, — усмехнулся юноша, — ты семенишь, как улитка. Болото — оно как лужа: пробежал — и сух.
Осторожный остановился, оперся на посох.
— Эта лужа, сынок, схоронила моего брата. Двадцать лет назад он так же смеялся. Трясина не прощает спешки. Ступай за мной, проверяя каждый шаг.
— Твой брат, видать, был трус, — фыркнул Беспечный. — А я не боюсь! И я не стану ползти, как жук.
Он рванул вперед, легко перескакивая кочки. Осторожный крикнул:
— Стой! Там окно! Под мхом — бездна!
Но юноша только отмахнулся. Его нога коснулась зеленой глади, и она провалилась. В следующее мгновение Беспечный провалился по пояс. Он засмеялся было — мол, шутка, — но жижа сомкнулась на груди, и смех сменился хрипом.
— Дед! — закричал он, впервые ощутив ледяной ужас. — Дед, руку! Оно тянет! Я не хочу! Осторожный бросился к нему, но замер на краю. Он знал: шаг вперед — и оба утонут. Он протянул посох. Юноша схватился, но трясина не отпускала. Она чавкала, словно смакуя. Беспечный смотрел на старика широко раскрытыми глазами, в которых плескались слезы.
— Прости… — прошептал он.
Посох выскользнул. Болото вздохнуло, и алая рубаха скрылась под зеленым покрывалом. Только пузыри пошли — один, другой, третий. И тишина.
Осторожный опустился на колени. По его морщинам текли слезы. Он не спас — не мог спасти. Но он запомнил этот взгляд. И, поднявшись, пошел дальше — медленно, проверяя каждый шаг, словно нес на себе чужую смерть.
Мораль: Благоразумность спасает осторожных, неосторожного губит небрежность. Но плата беспечности — не только собственная жизнь, но и слезы тех, кто остался на берегу.
: