Верность волков Баллада

Где зелёными мхами покрыты густые леса,
Где в расщелинах скал замерзает ночная роса,
Там, где дремлет под небом седым вековая тайга,
Две судьбы обручили навек голубые снега.

Он был статен и смел, с мудрым взглядом янтарных очей,
Она — гибкой и быстрой, как горной реки поворот.
Их дуэт разрывал темноту леденящих ночей,
И от полной луны тёмно-синий светил небосвод.

Они выли вдвоём, обнимая хвостами рассвет,
Укрывались от вьюги, прижавшись друг к другу сильней.
И на белом снегу оставляя глубокий свой след,
Пели песни любви при холодной полночной луне.

А весною, когда зажурчала под настом вода,
Под корнями столетнего кедра, в уютном тепле,
На постели из мягкого мха их венчала судьба —
Пять волчат копошились, пища и сопя в полутьме.

Он носил им еду, не жалея израненных лап,
А она согревала волчат, охраняла их сон.
И росли малыши, бед не зная, не ведая страх,
Зарождался огонь дикой воли в их юных сердцах.

Но однажды пасмурным утром пришла беда:
Заревели моторы, залаяла стая псов.
Три охотника с ружьями шли, смерть с собой неся,
Нарушая покой вековых заповедных лесов.

Волк почуял опасность, но прямо навстречу шагнул,
На врагов он пошёл, оголяя звериный оскал.
Только миг постоял и в глухие кусты повернул —
Уводя от волчат, на болота подальше от скал.

Хруст костей, лязг зубов, эхом вторил неистовый лай,
Волк сражался как демон, но сузился круг из врагов.
И безжалостный выстрел в упор разорвал дикий край —
Волк упал на траву, став добычей охотничьих псов.

В тот же миг сжалось сердце её, потемнело в глазах,
Но не бросилась слепо она на жестоких людей.
Материнский инстинкт заглушил её месть и страх:
Она знала, что нужно спасти ей своих малышей.

Она вывела вырванных смертью из детства волчат,
Через топь, буреломы, туда, где не видно дорог,
Где вершины хребтов в ледяном оцепленьи молчат,
Где охотник не ступит на скальный, крутой порог.

Спрятав серых волчат в безопасный каньон под горой,
Побежала она по кровавым его следам.
И раздался над лесом тоскливый, безумный вой —
Ещё много ночей ветер вольный ей в такт завывал.

Она плакала горько, как вьюга в глухом январе,
Не хотела поверить, что больше любимого нет.
И подросшие волки скулили, прижавшись к скале,
Вспоминая тот страшный их детства последний рассвет.

Но слезами печаль не смоешь, а долг зовёт.
И волчица вернулась к волчатам, сжимая клыки.
Она в стае теперь вожак, всех ведёт вперёд,
И охоте учит у горной, быстрой реки.

Нет, тоска не сломила свободный и гордый строй,
Ведь в её сыновьях отцовский огонь горел.
Только часто ночами лунными раздавался вой —
Без любимого ей оставаться вдовой — удел.

Годы шли, словно воды холодных и быстрых рек,
Постарела волчица, поблекла седая шерсть...
Под корнями у кедра закончила свой долгий век,
И завыла стая, неся по хребтам ту весть...

Люди прячут обиды за маской фальшивых улыбок,
Собирают багаж из предательств, измен и вранья.
Наш короткий удел — это сотни нелепых ошибок,
И не каждый, увы, понимает, что значит семья!

Волк не держит обид, за родных подставляет грудь,
Если предан вожак — стая встанет за ним как стена.
Их святая любовь — это вечный, единственный путь,
Где цена за измену — глухая, как смерть, тишина.