opus 50

Зачумлённые любовью пчёлы не жалят.
Жалеют себя люди, любящие материю.
Мы сгорели друг от друга жаром,
не постигали окружающее угнетение.
Весны цветения я не замечаю,
где алчный свет проникает всюду.
Добро от зла всё ещё отличаю,
бью шумом увеличивая амплитуду.
Осень-простуда прекрасна собой,
ты так красива раздетой.
Небо как будто взятО худобой,
лаской подчёкрнуто лето.
Скелета ветвей не видно под листьями,
слышно как ветер-певец завывает.
Я верю в то, что во всём каждый искренен,
время умолкнет, тоской обнимает.
Красного цвета в избытке сейчас,
глаз мой подёрнут рассветами.
Утренний час успокоит и нас,
С нашими мыслями, с нашими бедами.
Обед не прекрасен своей нейтральностью,
Банальностей не жди - они растаяли.
Жизнь измерима лаской фатальностей,
Матросы устали, палубу драили.
Крайними встречами обязаны случаю,
Летучая нега полна благозвучиями.
Там где в ночи песня птиц онемела,
Небо шумело, кровью пьянело.
Отыграны звуки последних трезвучий,
желаю счастья и благополучий.
В сонме волос я запутался с радостью,
смотрю на себя с особой трусоватостью.
Влажность сна обнимаю несмело.
В ночной тишине говорить ты не смела.
В архипелагах разрозненных мыслей,
мыши свирепые норы прогрызли.
Ноты повисли в тишине Афродиты,
там где одежды границы размыты,
в силу вступают распутство и сладость,
жизнь прошла, теперь только радость.
Зеленоватость на солнце звучит как спираль,
мысли ушли в необъятную даль.
Маленький мальчик полный тоскою,
Видит как мир подкупает игрой.
Герой, что заплакал на дереве крёстном,
шагу не ступит, пред ним неба вёрсты.
Жизнь распяла, друзья и любовь,
Кажется время начинается вновь..