Сердце степи

 
Где терриконы, словно пирамиды,
Хранят в себе столетий тяжкий труд,
Где под землёй шахтёры уголь на-гора дают, —
Там город мой стоит — не для парада,
Не для открыток глянцевых — он весь
Из пота, стали, чёрного угля,
Из тех, кто был, кто выжил и кто здесь.
Спускается забойщик в клеть, как в бездну,
Метан дышит, стены давят грудь,
Где каждый метр отвоёван. Бесполезно
Просить судьбу полегче дать маршрут.
Лицо в угольной пыли — словно маска,
Но из-под неё глаза горят огнём.
Шахтёрский труд — он труден и опасен,
Жизнь на грани.                                    Город-труженик.
А на поверхности — завод металлургический
Гудит, и домны красят ночь в багрянец,
Течёт металл — тяжёлый, раскалённой лавы образец.
«Лаконд», бывший «Конти»:
Конфеты, торты — тают на губах!
Не зря молва идёт от Крыма до Сибири:
Донецкий вкус — он лучший, так, дончане?
Мясокомбинат — колбаска золотистая,
Та самая, с советских славных лет,
А «Геркулес» — молочная душа,
Продукция, которой равных нет.
Улицы и бульвары.
По Артёма пройдусь — главной жиле города,
Где каштаны стоят, как почётный караул,
Где в жару — благодать, а зимой — сердцу дорого
Видеть иней на ветках...
Бульвар Пушкина — тихий, с листвой многоликою,
Где поэт бронзовеет, задумчив и мил.
Куйбышева — старая, в тополях спрятана,
Переулками дышит, хранит тишину,
А проспект Мира — светлая лента, распахнута,
Словно город раскинул ладонь на длину.
Университетская — гордая, строгая,
Где студенты спешат, где наука живёт,
Где надежда на будущее — дорога
Упрямая, та, что стены пробьёт.
Много улиц, проспектов и скверов.
Всё любимы вы для меня, ведь по каждой из вас проходил.
Парки, площади, аллеи.
Парк Щербакова — мой целитель,
Где лебеди скользят по глади вод,
Где каждый клён — друг мой и хранитель
Тех дней, когда я верил.
Парк Комсомола — юности обитель,
Скамейки помнят первый поцелуй,
Аллеи помнят каждого любителя
Бродить без цели: «Ветер, не балуй!»
Площадь Ленина — строгая, парадная,
Где город собирался в торжество, играл, искрился там фонтан.
Площадь Шахтёров — визитная карточка всего Донбасса,
Памятник шахтёрскому труду.
Парк кованых фигур — чудо рукотворное!
Там мастера вложили душу в сталь:
Деревья, звери, кружево узорное —
Железо стало нежным, словно шаль.
...Но есть аллея, где душа немеет.
Аллея Ангелов. Здесь тишина святая.
Здесь камень скорби о детях.
Здесь каждая берёзка — сирота.
Не надо слов. Склони лишь тихо голову.
Здесь ангелы стоят из тех ребят,
Кого война скосила прежде срока —
И небеса за них навзрыд кричат.
Цирк «Космос»
Цирк «Космос» — летающее блюдце!
Он сел на землю прямо в центр двора,
Дети в нём без устали смеялись,
Клоун пах арахисом и ватой сладкой!
Его фасад — как будущее в прошлом,
Шестидесятых дерзкая мечта,
Когда казалось: будет дальний космос
Ближе, чем самая ближайшая звезда.
Вокзал и аэропорт.
Вокзал железнодорожный — врата Донбасса,
Он помнит миллионы голосов:
«Встречай!», «Прощай!», «Вернусь!» — и снова масса
Людей, чемоданов, цветов и поездов.
Часы на башне — как сердцебиенье
Всего Донецка, пульс его дорог...
А рядом — розы. Вечное цветенье.
Вокзал стоит. Он выстоял. Он смог.
...А аэропорт? Он был красив, как птица,
Что крылья распахнула для небес.
Стекло и свет — казалось, полёт продлится вечно...
Но пришёл свинец...
Теперь руины. Остовы, как рёбра
Гигантского издохшего кита.
Где был терминал — воронки, ямы.
«Кобра»
Войны вползла и выжрала дотла.
От красоты остался только снимок
У тех, кто помнит, как сиял
Тот терминал — прозрачный.
Ода воде, которой нет.
(Сатирическая интермедия)
О, водоснабжение Донецка!
Воспеть тебя — язык не повернётся,
Но я рискну
Сказать о том, что из крана — не льётся.
Бюджеты выделяются исправно,
Отчёты — как поэмы, том на том:
«Освоено!», «Заменено!», «Подавно
Решили!» — а в квартире — сухостой.
Включаешь кран — он кашляет, бедняга,
Плюётся ржавчиной и воздухом хрипит,
Как будто где-то в недрах саркофага
Последний литр где-то спит.
«Прорыв на Куйбышева!» — Чиним, братцы!
«Прорыв на Мира!» — Тоже, ничего!
«Прорыв на Артёма!» — Ну, хватит!
Прорывов больше, чем воды самой, ей-богу!
Сто миллионов — влили! (Не в трубу ли?)
Двести — добавили! (Куда, скажи?)
А трубы как текли — так и текут!
Текут! Но не водой — а миражами.
Донецк, ты город стали, город угля,
Ты выдержал снаряды и огонь,
Но вот вода...
График подачи — как расписание чуда:
С трёх до пяти, после дождика в четверг,
При ретроградном Марсе, если Будда
Благословит — тогда вода пойдёт.
Ода очередям и справкам.
А вот — контора. Очередь. Полшестого.
Ты первый? Нет, вот бабушка с пяти.
А перед ней — мужчина: «А я стою исправно целый день, но с места так
не сдвинулся!».
Тебе нужна всего одна бумажка —
Но для неё — сначала справка «А»,
Для «А» нужна из «Б» другая справка,
А «Б» не даст без «В» — и голова
Кружится, как на карусели в парке,
Который, впрочем, тоже на ремонте.
Ты ходишь месяц — собираешь марки...
То есть, простите, справки — на ремонте.
Терпение и нервы.
И вот — финал! Ты собрал двадцать штук!
Приходишь, гордый —
А там: «Ой, это старый образец, мой друг.
С шестого форма изменилась.
Вам нужно заново. Окно — второе.
Но там обед. А завтра — нет.
Приходите в четверг. Нет, лучше в среду, вторник.
А эта справка — срок прошёл, негодна,
Она живёт лишь десять дней, увы.
Пока вы бегали — она уж неугодна.
И ты стоишь, с папкой пожелтевшей,
В которой справок — как опавших листьев,
И понимаешь: ты — солдат сгоревший
На фронте бюрократии — без выстрелов.
Финал.
Донецк — мой вечный.
И всё же — город мой, ты не сдаёшься.
Ты — терриконы, розы и металл.
Ты — брусчатка, по которой идёшься...
Нет — по которой я всю жизнь шагал.
Ты — запах хлеба из ночной пекарни,
Ты — гул завода в пять часов утра,
Ты — дед на лавочке в Щербаковском парке,
Ты — тополиный пух, летящий со двора.
Ты — мой Донецк. Израненный, но гордый.
Без мрамора аэропорта, без воды,
Со справками, с прорывами, но — твёрдый,
Как уголь антрацит из-под земли.
Стоишь. Живёшь. Не просишь состраданья.
Шахтёрский город — он не из таких.
Он знает цену каждого дыханья
И не разменивает жизнь на пустой стих.
Донецк, мой город — миллион бьющихся сердец,
Тебе — мой голос, мой поклон, мой стих.
Ты — не начало и ещё не конец.
Ты — вечность, спрятанная в живых.
---
Посвящается всем, кто остался, кто помнит, кто ждёт и кто верит.