За краем, в горестной тени

                цикл стихов

                «Я вас любил безмолвно, безнадежно…»

                А. С. Пушкин

                «О, как на склоне наших лет
                Нежней мы любим и суеверней…»

                Ф. И. Тютчев
          
                * * * *
В тисках противоречий,
усталости, сомнений,
мои расправил плечи
незримый добрый гений!
И вьются повиликой
отныне в снах медовых
таинственные лики,
пленительные зовы.

Откуда эта нежность,
истома, жажда ласки,
забытая мятежность,
насыщенные краски?
Откуда мглой осенней
непостижимым  чудом —
весны былой явленье?
Кто скажет мне — откуда?


                * * * * *
Изящны точёные плечи,
в ресницах мерцание ночи.
Сияньем восходишь навстречу,
несметные беды пророча.
В упругой, летящей походке
Воздушное вихрится платье.
Свиданий, случайных, коротких,
готов бесконечно искать я.
Желал бы, забыв о пределах,
к избраннице пылко прижаться,
и прежним мальчишкой несмелым
в хмельной лихорадке признаться,
ласкать поцелуями губы,
зарывшись в роскошные пряди!
Но я улыбаюсь преглупо,
в созвездия карие глядя.
Лишь сердце кричит: «Помоги же,
блесни паутинкой надежды!»
Призыва любви ты не слышишь,
и всё остаётся как прежде.
Нелепой весной запоздалой,
опутанный чарами пленник,
томлюсь пред закрытым порталом
в неведомое измеренье.

           *  *  *  *
Одари меня улыбкой!
Оживи надеждой зыбкой
жизни блёкнущую вязь!
Вспыхни музой вдохновенной,
угасание вселенной
яркой звёздочкой укрась!
 
Намекни, что встречам рада —
захлебнутся сплетни ядом,
золотом заблещет медь!
Но бровей изломы строже.
Отчего? Ужели может
обожание задеть?
Вижу, между нами бездна.
Переправа бесполезна,
не стыкуются мосты.
Мне б забыть тебя скорее.
Только всё вокруг светлее,
краше, если рядом ты!

Знаю, иллюзорно счастье.               
С гнётом обречённой страсти
в опостылевшей тщете
чем ещё мне утешаться? —
лишь мечтою наслаждаться
о несбыточной мечте!

В горестной тени, за краем
я порывы усмиряю,
не возникну на пути.
Подчиняясь праву нови,
остаюсь в одном виновен,
что люблю тебя! Прости.

                * * * *
Ты мне улыбнулась сегодня.
Ужели сбываются сны?
Надежда, лукавая сводня,
нежданно в покои княжны
безродному дверь приоткрыла.
И солнечно вспыхнул закат!
Огнём раскатился по жилам
любви восхитительный яд...
             
            Пустое! Надежда коварством
подобна лжецу-миражу.
Кроила одежды на царство!
Но в рубище прежнем хожу.
Ты мне улыбнулась... И значит,
палатам резным вопреки,
отчаянно сердце заплачет
в убогой лачуге тоски,


где хмурой реальности копья
распнут простака без суда.
Разбавлено счастьице скорбью.
Убого и лживо. Когда,
поманит к себе на минуту,
согреет слабее свечи,
иль вспыхнув призывно салютом,
бесследно истает в ночи.

Оставь! Изощрённою пыткой
не смей, потешаясь, терзать!
Так больно, зажёгшись улыбкой,
в мучениях вслед угасать!
За счастье — расплата на дыбе!
И всё же в слезах и крови
шепчу благодарно «спасибо!»
за светлое чувство любви.

                * * * *

В твой светлый праздник выбрал розу.
Напрасно. Разминулись. Жаль!
Под вздохи скорбной «Lacrimosa»
цветок в холодный лёг хрусталь.
Слились с печалью сердца звуки.
Мы бесконечно далеки!
Твои не смею гладить руки
и не отважусь на звонки.

Судьба настойчиво и трезво
противится, любовь губя.
Туманна даль, и путь отрезан.
Мертво, пустынно без тебя.
Бутона лепестков упругих
касаюсь бережно. В витых
            плетеньях линий, полукругов
мне чудятся твои черты.

Стенанья «Реквиема» ранят!
В закатной сумеречной мгле
от влаги слёз кровавой гранью
расплылся пурпур в хрустале.
В мерцанье зыбкости неясно
знакомый высветился лик.
Ошеломлённый, бурно, страстно
срываюсь на беззвучный крик.
Остановись! Пусть даже тенью
бесплотной, призрачной, немой,
но задержись, продлись, виденье,
не исчезай, побудь со мной!

                * * * *
Тобой душа опалена.
От боли маюсь. Ночь длинна.
В окне, за мутной пеленой,
бельмо луны. Всё спит давно.
Лишь я, застигнутый бедой,
томлюсь. И думы чередой
бредут стадами, скорби в масть,
мрачны, унылы… Прочь, напасть!
Кем выпестован твой разбой —
заклятьем? чёрной ворожбой?
Безумье, наважденье, бред!
Мне от любви спасенья нет,
наполнен ею миг любой!
Как запоздала ты, любовь.
В предательском венце седин
тоску разлуки пью один,
изнемогая от борьбы
с нелепой выходкой судьбы.

На улице кружит метель.
Земли холодная постель,
как пепел грёз, белым-бела.
Мороз на кружеве стекла
хрустальным вычурным пером
твой профиль врезал в серебро.
               
                В безмолвии часы стучат
как выстрелы! Секунды мчат,
за часом вычитая час
из жизни, что даётся раз.
Всё благо! Дум круговорот
не вечен. Избавленье ждёт. 

Рассвет забрезжил... Тихо сон
смежает веки. Сладок он,
счастливых несколько часов
без изнурительных оков...
Благословен будь, сон земной!
Лишь в нём желанная со мной.

                * * * *
Гнетёт предчувствие разлуки.
Моя любовь обречена.
Куда свернут судьбы излуки,
когда воздвигнется стена?
«Любви все возрасты покорны...»
О, да! Ты волен полюбить.
Желанней счастья нет, бесспорно.
Но высшее — любимым быть!
С годами приглянуться сложно.
Цветеньем очарован взгляд.
Когда же вьюжит листопад,
багрец и позолота ложны.
Иной прожжённый казанова
самодовольно изречёт:
«Посулы, лесть, напор — основа!
Плешины, седина не в счёт.
Матёрого самца изъяны
смутят ли женщину?  Ничуть!
Лишь был бы краше обезьяны».

Бравада. Пустозвонство. Чушь!
В любви должно быть всё прекрасно —
и ум, и тело, и душа.
Душа,  будь трижды хороша,
в горбатом звонаре несчастна.
Бездушный ум жесток и склочен.
Безумье — непроглядный мрак.
Красавец без души порочен,
с ущербностью ума — дурак.
Да что витийствовать впустую,
кто херувим, а кто урод!
Чтоб истину постичь простую,
глянь в зеркало. Оно не врёт.
Когда в посеребрённой грани
увядший отразится лик,
любовь усмешкой больно ранит:
 — Смирись! Ты опоздал, старик!

                *  *  *  *
Не верю «вещим» снам. Но с воскресенья
упорно снится высохший венок.
Досадно. Беспокойно. Кто бы мог
Навязчивое объяснить виденье?
Не метка ль чёрная, конца начало?!
Цыганка в серьгах выгибает бровь.
 — Ещё поскачешь. Только вот любовь...
 — Молчи! Я понял всё… — Так душно стало…


                * * * *
Кончено! За что немилость?
На прощанье хоть бы взгляд…
Всё во мне остановилось.
Смерть окликни — был бы рад.
Треснула копилка счастья.
Брызнул на гранит фарфор,
разлетелись муки страсти,
встреч случайных разговор,
взгляды вскользь, полуулыбки,
рук касанья невзначай..
  — «Жалкий трус! Признай ошибку!
Ты не должен был молчать,
но, послав к чертям сомненья, 
репутацию губя,
броситься к её коленям,
выдохнув «люблю тебя!»
  — И от боли и позора
сжаться, втиснуться в паркет
под пятою приговора —
ужасающего «нет»?
Милосердней зев могильный!
Сжечь надежды корабли,
погасить маяк-светильник,
что сиял, пусть и вдали, —
святотатство!» — «Это пытка!» —
Разум с чувством не в ладу.
Да, судьба непрочной ниткой
нас связала на беду.
Без любимой, как острожник,
я лишён желаний, сил!
Пусть дышал мечтою ложной,
пусть терзался, но — любил!!
За неё в ночах бессонных
поклонялся образам,
в их окладах золочёных
целовал её глаза!
Только смрадный пламень ада
мой киот спалил дотла.
Под оплавленной лампадой
сиротливая зола...
И отныне в мутных далях
только будней маета,
неотвязный гнёт печали,
пепел чувств и пустота...
 

                * * * *
На небесной дыбе корчился закат.
Он вопил, взывая о пощаде! Рваных
дымно-огненных рубцов багровый ряд
вспух кровавой, развороченною раной.
Боль, чудовищная боль. Вселенский крик!
Мир обрушился, бескрайним лёг погостом.
Почернели, стёрлись дали. В тот же миг
в бездну мрака брызнули слезами звёзды...
          Потрясённый, лихорадкою горя,
озираюсь. Наважденье! Сон бредовый!
Завтра снова полыхнёт огнём заря,
день сверкающей росой предстанет новый.
Жемчуга  в лугах светило соберёт,
ожерельем облаков украсив небо.
Свет и тьма — привычен, прост круговорот,
как глоток воды, ломоть ржаного хлеба.

    Но зловещего видения оскал
жёг, преследовал сознанье поневоле.
Нет, не Высший суд расправу учинял —
это сердце у меня рвалось от боли,
то моя душа рыдала ливнем звёзд
над останками, истерзанными в клочья,
сокровенных, неосуществлённых грёз,
поглощаемых воронкой чёрной ночи,
где, забвенья паутиною обвит,
рой теней былого обречённо воет.
Жизнь, к чему ты, если ныне без любви
одинокому в толпе бродить изгою?

                * * * *
Ночь томительна. Выси небес
лунным мороком полнят спальню.
Где ты, лада? В твоей судьбе
я ступенька, попутчик случайный.
Безутешный у пепла мечты,
воскрешаю развязку драмы.
И любви сиротливый пустырь
опекает надежда упрямо…

Труд пустой! Одиночества плод,
неотступная, злая морока,
тихо, исподволь душу грызёт,
гонит сон… Торопливые строки
в фосфорическом бреде луны
пенной вязью теснятся как волны,
неизбывной тоски полны.
Отзовись!.. Даль глуха и безмолвна…

Ты слывёшь ворожеей, Луна.
Запали колдовское пламя,
потаённый открой канал
под заклятья шаманских камланий,
в магнетическом лике своём
воедино сплети наши взгляды!
Пусть узнает: любви излом
стал десятой окружностью ада.

Помоги!.. Не зажглось и свечи.
Всемогущество мистики ложно.
Надрывайся, безумствуй, кричи,
изменить ничего невозможно.
Равнодушно плывёт в вышине
око вечности… Сердце сжалось.
Ослепительный мрак — всё, что мне
от сияющих высей осталось.

                * * * *   
Сегодня пасмурно, свежо,
туманом выбелило склоны.
Продрог неубранный стожок,
угрюмо хохлятся вороны.
Предзимья тусклая пора
сочится мертвенной истомой.
Где колос высился вчера,
стерня с гниющею соломой.
Что цветом радовало глаз,
уныло, неопрятно, голо...

Во мне былой огонь погас,
желанья умертвляет холод.
Надежд бурливый океан
на скалы бриг мечты обрушил.
В отставке горе-капитан.
Непоправимость гложет душу.
Приют и сумерки тоски
привычны стали и близки.
Тяжёлой думы не рассеет
ни хмель вина, ни шум веселья,
соблазном ласк не увлечёт 
сполох любви, случайный, зыбкий...
Так глух к овациям смычок,
отторгнутый рукой от скрипки.


                * * * *
Она приблизилась сияньем белым,
присела осторожно на кровать,
в мои глаза печально поглядела,
поправила волос седую прядь,
полупрозрачные худые пальцы
сочувственно погладила рукой,
улыбкой обещая впредь страдальцу
невиданное счастье и покой.
В полубреду, чуть замутнённым взглядом
я всё же угадал её черты.
Забилось сердце. Быть не может! Рядом
сидела женщина моей мечты!
Под пологом ресниц мерцанье ночи,
роскошных локонов разлёт, игра.
Сбылось! Не зря бессонницам пророчил.
 — Любимая!
 — Нам свидеться пора.
 — Не верю счастью!
 — Верь.
 — Слабеют силы...
Мучительную вечность ждал тебя,
так долго ждал, тоскуя и любя!
 — Всё в прошлом. Позабудь былое, милый.
Я здесь. Тебя избавлю от страданий,
сомнений горестных, душевных мук.
Открою ослепительные грани!
 — Навеки вместе?
 — Не совсем, мой друг.
Лишь унесу тебя в приют забвенья.
Я здесь нужна. Так хлопотно с людьми!
 — Не понимаю... Ты...
 — Я — добрый гений,
и многих утешать должна. Прими
как неизбежность.
 — Странно слышать это.
Я ждал любви, но вижу...
 — Погоди!
Любовь — пустое, выдумка поэтов!
Что проку в ней. Прижмись к моей груди.
Почувствовал? Желанья угасают,
и стынет кровь...
 — О как ты холодна!
Пусти!
 — ...всё суетное отступает.
Покой! Его даю лишь я одна.
 — Зачем он мне?!
 — Глупец! Познаешь скоро
одну из вечных тайн небытия!
 — Оставь меня!
 — Летим к иным просторам!
 — Сознанье меркнет... Кто ты?!
 — Смерть твоя.

                * * * * 

Зажги в ночи свечу, когда меня не станет.
Почувствуй тайных сфер неведомую дрожь.
Пока слезою восковой светильник тает,
С тобой незримо рядом буду, ты поймёшь!

Бесплотный дух огня волнуется, трепещет,
с мольбою тянется к тебе, всё ярче блещет!
В признанье запоздалом верности обет,
души, летящей ввысь, неугасимый  свет.

Вглядись в мерцанье звёзд и в шёпоте их нежном
услышь призыв из невозвратных, вечных мест.
Их гость тебя любил «безмолвно, безнадежно»,
Безропотно, как дар, приняв тяжёлый крест.