Стойкий оловянный солдатик

Я не умею людям помогать
Я не пишу стихов красивой вязи
Не верю уж давно я в силу слов
И светлой магии души приязни

Я не умею словом исцелять
И жечь глаголом язвы и проказу
Я не умею с кем-то умирать
И видеть раны чьи-то по заказу

И все же, все же — я ещё живой
Печальный и надломленный когда-то.
И всё же я — горю неровною свечой,
Отлит из олова я без ноги солдатом.

Одной ногою здесь — а где другой?
Другой — во тьме, что жаждет наши души.
И глядя в сердце ей — своею тишиной
Я знака жду, что ложность бытия нарушит.

Я запишу — не строчками — душой
Всё то, что мне поведать ты захочешь.
И молча — бесконечной тишиной
Впитаю дробь финальных многоточий.

Я буду срезом — дрожью древних слов,
И близостью — без жажды покоренья.
Сквозь шрамы всё вберу, что принесёшь
Душой открытой — зеркалом мгновенья.

И может это мало, чтобы жить,
Чтоб знать, что был ты в мире не напрасно.
Но это то, что я умею — быть.
Быть рядом, молчаливым, сопричастным.