По следам пророка

Куплет 1:
Жизнь открывается вновь, словно книги страница,
Её автор опять своё имя скрывает в тени.
Я пытаюсь историей этой сполна насладиться,
Отправляя на смерть бесполезно ушедшие дни.

«Ангел мой, твой и ли глас мою душу покоем тревожит,
Расщепляя на атомы зёрна сомнений в груди?
Дай мне шансы упрочить ту боль, что меня изничтожит,
Удаляя мой сон в мир, к которому тяжки пути.»

Куплет 2:
Этот взгляд,
Я не помню огней, что бы были настолько опасны,
Убеждён,
Твоё место за неба чертою одесную Бога.

Лик твой свят,
Свят настолько, что тонут в нём всякая ложь и соблазны.
Не прощён,
Кто вложил свои силы, взойдя на иную дорогу.

Куплет 3:
Столько лет по пустыне гуляют ветра,
Раздувая потоками жара семитское эхо.
Так давно похоронен тут сломленный страх -
В колыбели безлюдной, и нету не плача, ни смеха.
 
Где ступал человеческий сын, оставляя следы -
Анемоны, испивши росы, распустили бутоны.
И под песни «Осанна!» в устах, кто с грехами на ты,
Затухают властителей плоти бездушные стоны.

Куплет 4:
Как проснуться, когда не закрыты глаза?
Как в очах тех прочесть нерождённое разумом слово?
Как хуление вместо молчанья не вымолвить снова,
Помня горечь, которой питает слеза?

Знаю, ждут, те, кто был до меня
Где-то там, над пределом земным возвышаясь,
Но на этот блаженный порог до сих пор я ступить не решаюсь,
Хоть не раз открывала мне двери заря.

Куплет 5:
Смрад и пепел, елей и вода,
Нет субстанций, не тронутых дьявольской мыслью,
И у ночи всегда есть своя череда,
Срок исхода который едва ли когда-то исчислю.

Снова тень искушает пророков, разбив циферблат,
Неумело торгуя с лукавым опасным доверьем;
Но уже впыхнул факел, теперь часовые не спят,
Стало вновь очевидно что вечность - частица мгновенья.

Куплет 6:
Вижу лодку, плывущую в шуме волны,
Я на том берегу, на котором не строят причала,
И молитва в устах много дней, как почти замолчала,
Но глаголы той песни спасенья всё так же сильны.

Не секрет для того, кто был слеп, но прозрел,
В этом стаде заблудших овец затаились гиены.
Не сумели знамёна возвыситься здесь тамплиеров,
И последний пожар в тех краях век назад догорел.

Бесполезно искать искру правду купаясь во лжи,
Будет глух прежний плач разорённого Иерихона;
Но, идя по ступеням нам данного Богом закона,
Можно цену узнать даже самай заблудшей души.

Куплет 7:
Слышу, скрип, это гнётся хребет
У Земли, что иссохла от бед,
Что бессонны на западе, юге, востоке.

И звезда, где лучей ровно шесть,
Напоила пророчеством крест,
Полумесяцем чтобы светить отдаляя истоки.

«Где же истина?» - в том вечный спор, -
Что богатство, а что просто сор,
И какое сейчас среди всех Богом избранно племя?»

Но не ясен  и мудрым исход,
Для кого будет новый восход.
Только жемчуг в песочных часах усмирить может время.

Куплет 8:
Как не спрятать пророчества искру в свинцовом тумане,
Так и в гору без сил не удастся вкатить колесо;
Капля крови любого страдальца на чаше весов
Равноценна обилию вод в мировом океане.

Понапрасну забытые строки возносит мой голос,
Не найти в них знамений таких, что звучат, как  ответ,
Видно зря мной был дан пустословья обет,
И осталась труха на полях, где расти должен колос.

Куплет 9:
Но ты, мой ангел, я к тебе стремлюсь,
Волнения прикрытый одеяньем,
И в этот раз уже не разминусь,
С любви взаимной трепетным желаньем.

Пусть умолкает пульс в руке моей,
Но длань всё так же с трепетом обнимет.
А смерть? Опять готов я перед ней,
Закрыть ту дверь, где лик её застынет.

Не мимолётен тот уютный плен,
В чертогах тьмы, где часто пребываю;
Но свет всегда хочу я взять взамен,
На шаг став ближе к облачному краю.

Луна ли,  солнце - будет всё равно,
Откуда отхлебнуть глоток сиянья;
Когда стучится рай в моё окно,
Мне не доступны прочие желанья.