Мария

Пролог
Вот так и состоялась видно встреча
Сын Божий на земле лишь человек
Была любовь всегда его предтечей
На муки он не сам себя обрек.

Хоть в женщине любой, таится бес,
Но сразу семь*  – уж точно перебор
Евангелисты от души рубили лес
Спросить бы их, а кто им дал топор?

Желает счастья каждый человек,
А обрести любовь не это ль счастье?
Хоть проживи на свете целый век,
Но без любви, как будто без причастья.

Найти свою мечтают половину
Без этого нет цельности натуры
Так почему же отказали в этом Сыну
Создатели святой литературы.

Путь человеческий решил Господь пройти
И дух Его пролился в тленном теле
И как любой другой Он на своем пути
Желал бы цельным стать, идя к заветной цели.

I.
Опять пиры, поклонники и танцы
Все это надело ей до рвоты
И каждый день все тают ее шансы
Найти свой клад под этой позолотой.

Ведь Галилея*  не святое место
Магдале*  и подавно то не светит
Об этом крае говорят нелестно
Все те, кто в фарисеи часто метит.

Рожденная на стыке двух миров
Величья Рима и веленья Торы*
Мария – дщерь Сиона*  и душа пиров
Дитя прекрасное божественной Авроры* .

Ей непонятен был обряд пустой
Раввинов скрупулезный ритуал
Их скучный быт, молитвенный настрой,
Что смыслом жизни для евреев стал.

Все это походило на тюрьму,
Где правила написаны с рожденья,
То было чуждо трезвому уму,
Считавших их цепями огражденья.

Ей больше нравился античный пантеон
Богов Олимпа, что спускались к людям,
Для их почтения не нужен был закон,
А путь бессмертия не выложен на блюде.

Она на греческом читала мудрецов
И сыпала цитатами Платона
С ней было трудно не терять лицо
От шуток острых и насмешливого тона.

Ей повезло родиться в той семье,
Где звон монет давал и пищу и свободу,
Она искала счастье в новизне,
Не проронив в труде и капли пота.

И так бы дни ее бессмысленно текли,
Когда б беда не стала вдруг спасеньем
За дерзкий нрав ее блудницей нарекли,
Не пожалев для наказанья и каменьев.

Те сети для нее заранее сплели,
Погрязшие в разврате фарисеи*
Они у ног ее давно все полегли
Только любви добиться не сумели.

Когда же спелый плод нельзя достать,
То лучше посчитать его незрелым,
А чтоб никто другой не мог сорвать
Решенье подлое в умах созрело.

Срубить все дерево, сказав, что зло несет
И что плоды его подобно яду
Коль им нельзя вкусить их дивный мед
То и другим  на них смотреть не надо.

II.
Как страшно было посреди толпы
Фанатиков с безумными глазами,
Какою лютой злобою полны
С зажатыми в руках камнями.

Подумала, что смерть ее пришла
Закрыла голову бессильными руками
Перед глазами жизнь как миг прошла,
Как видно и конец не за горами.

Гудела площадь, требуя расправы
Лишь у колоны храма человек,
Открыто попирая волчьи нравы,
Чертя перстами на песке, внезапно рек:

«Кто без греха, пусть кинет в нее камень»
И посмотрели друг на друга люди
И опустили долу взгляд, а пальцы сами
Разжались, разошлись, не стало судий.

«Где обвинители твои? – сказал с усмешкой,
Тебе я тоже вовсе не судья
Они как все – всего лишь чьи-то пешки
На самом деле им был нужен я.

А вот с тобой мы были не однажды,
Ко мне дорогу, наконец, нашла
Душа, гонимая духовной жаждой
Ты словно в гавань тихую вошла.

Пойдем со мной, я дам тебе надежду,
Что потеряла ты давно сама
Путь прежний свой, что старую одежду
Ты сбросишь ниц, как цепи для ума.

Я тот жених, которого все ждали,
А ты всегда невестою была
Зажгли светильники не все, и опоздали,
Но всех пришедших,  ты ведь привела.

Ты мудрость вечная – великое начало
Творенья мать и верная жена
С тобою небо нас, София* , повенчало
И в этой жизни ты мне суждена.

Мой путь сегодня краток и опасен
Насыщен болью и ведет на крест,
Но стал бы я совсем  несчастен,
Когда бы был один, как перст».

III.
Она иной развязки ожидала,
Но, что случилось не понять уму
Когда уже и помощи не ждала
Пришло спасенье, и поверила ему.

В ответ на камни, что в нее летели
В убийц  он бросил мудрые слова,
И их, услышав, тотчас присмирели
И поутихла вмиг и злоба и молва.

Хоть и не ведала, кто был ее спаситель,
Но взгляд его ей в сердце проникал
По виду точно он не местный житель,
И как легко ее доверие снискал.

Он не похож совсем на тех повес,
Кто лишь красавиц местных соблазняют,
Но в каждом слове и поступке его вес
Что щедро так друг друга дополняют.

Хоть речь та и смутила ее душу
И то, что говорил ей, так чу;дно
Подумала, что рада его слушать
Пусть даже все окажется и сном.

А сон пришел и снял с нее усталость
Но ей не стало легче от того
Испуг прошел, но боль в душе осталась,
А мысли были только про него.

Во сне она летала с ним средь звезд
Он говорил, что знает их дорогу
Потом сказал, что с ней построит мост
Из мира этого к небесному чертогу.

А млечный путь похож на молоко
И кажется таким давно знакомым
Назад вернуться было нелегко
Проститься словно с отчим домом.

IV.
Пришла сестра и принесла вестей,
Как пирожков горячих из печи
Сказала всем, что позвала гостей
И. покраснев, добавила: мужчин.

Сестра Марии Марфа так скромна,
Ну, в общем первой, полный антипод
Но в дни последние, как будто бы пьяна,
То вдруг молчит полдня, то не закроет рот.

Сказала, что в Магдале месяц как
Внезапно появился проповедник
Казалось бы событие – пустяк
Магдала для пророков – заповедник.

Но этот не такой как прежде были
И чудеса творит и говорит, как пишет
И молод так и ликом очень милый,
Но ныне гость он их, узнают и поближе.

Теперь понятно стало для Марии
Сестры внезапная такая перемена
Избранника узнать осталось имя,
А там и свадьба будет непременно.

Когда же гость вошел, вся обомлела
Ее спаситель сам пришел к ней в дом
Поднять глаза от пола не посмела
Не помнила, что было и потом.

Он говорил опять загадочно и страстно
О том, что жизнь земная не наш дом,
Что царство Божие одно прекрасно
И то, что все в него когда-нибудь войдем.

И много странного еще произносил,
Что рухнет храм и вознесется новый
Получит каждый то, что попросил,
А тот, кто ищет, все обрящет снова.

С ним было также несколько мужчин
Его учителем в беседе называли
Народ ходил за ним не без причин
Слова такие к бунту призывали.

Коли ее побить велели фарисеи,
То как же ненавидели  того,
Кто тронуть веру и устои их посме;ял
Охоту скоро ли устроят на него?

И понимают те, кто рядом с ним
С горящими от слов его глазами,
Что время, когда ими он любим
Пройдет и все окончиться слезами?

Но для себя решила: с ней не разделим
И будет путь его покрыт ее следами
В конце он ею лишь останется любим
Пусть даже чувства не отмерены годами.

V.
А утром с узелком пришла к нему в шатер,
Что был раскинут на краю селенья,
Не удивившись даже, руки к ней простер
И растворилась на груди без сожаленья.

Она была везде, где был и он,
Но, как же времени им мало для двоих
Соединял на миг их вместе только сон,
И стал убежищем от мира он для них.

И возносились выше облаков,
Где их свидетели луна да звезды,
Спасаясь от земных своих оков,
Давали душам краткий отдых.

Он говорил ей: тело лишь умрет,
А души их останутся нетленны,
Что б не печалилась, когда уйдет,
И возвратиться к ней он непременно.

Передавал ей тайное из уст в уста,
И зрел яд ревности в апостолах в ответ,
Но в них духовная зияла слепота,
«А вот, Мария,– говорил он,– видит свет»*

Последний раз молился в том саду,
Что станет местом спора и сомнений
«Пусть чаша минет», – говорил в бреду
И кровь, как пот стекала на колени.

Но не смогла свои рыданья заглушить
Забиты гвозди в ее сердце на кресте,
Хоть обещала ему столько: не тужить
Не в силах в час тот оставаться в немоте

И он вернулся, как и обещал
В таком обличье поначалу не узнала,
Как будто свет весь образ излучал,
Когда заговорил, тогда признала.

Хотела прикоснуться и обнять
В восторге слез сдержать не в силах,
Но он велел ей страсть пока унять,
Поскольку суть его еще не проявилась.

Потом добавил: «После смерти все
Приобретут подобную одежду
Она чиста в своей небесной новизне
Была в Раю единственная прежде.

Теперь иди, скажи всем остальным,
Что я воскрес, и смерти нет отныне
Что в царстве божьем будут все вольны
И, как меня, отец наш всех вас примет».

Услышав весть, никто ей не поверил,
А Петр сказал: «С чего  к тебе явился?
Сначала б к нам он постучался в двери,
Когда б воскрес и в мире проявился».

Еще и фразу не успел закончить,
Как свет разлился посреди жилища
Ученики застыли в страхе молча,
И лишь Фома вкушал спокойно пищу.

«Ну что же вы лишились дара речи,
Как и Марии, я всегда вам говорил,
Что смерти нет, а дух внутри вас вечен
И я всей жизнью это подтвердил».

И, убедившись, что пред ними равви*
Ученики в сей миг пришли в себя
И лишь Фома, как нарушитель правил
Сказал: «Коснувшись ран, поверю я»

С тех пор наверно тем, в ком веры нет
«Фома неверующий» часто говорят,
Но те апостолы ведь были ее цвет,
И ныне также часто всуе крест творят.

И еще долго после воскресенья
Через виденья, сны и откровенья
Мария продолжала с Ним общенье,
Черпая в Нем и смысл и утешенье.

Передавала и апостолам те речи,
Желая подбодрить и успокоить,
Но Петр высмеивал такие встречи
И продолжал на камне церковь строить.*

Путь камня стал для мира основным,
И изучившим все догматы постулатов,
Открыты двери в рай, вот только к ним
Ключи в руках монахов и прелатов.

И то, что на земле сам Петр закроет
Вмиг затвориться и на небесах
И встречу с Богом только он устроит
Грехи,  отмерив на своих весах.

А путь Марии – сердца путь и состраданья
И разговор создателя с его твореньем
Посредник тут – бессмертный дух созданья
И разбудить его всей жизни плод стремлений.

Эпилог
Прошли века, всем впору измениться
И жить давно, как он нам указал,
Но казнь Христа все продолжает длиться
И на крови его построен ритуал.

В его основе не Софии мудрость
И не познанье самого себя,
А слов набор и их значенье скудность
И за влиянье догм одна борьба.

Марию же блудницею назвали*
А многие сочли бесовским садом*
И более, никак не вспоминали,
Не дав стоять с апостолами рядом.

Но что ей до всеобщего признанья
Людей, чья вера зиждется на чуде,
Они страшатся только наказанья
И  смерти страх всегда с ними прибудет.

Так постепенно мир пришел к забвенью
Великой мудрости и женского начала
Его принудили отцы к повиновенью,
Сказав, что грех там бродит изначально.

Но позабыли видно, что учил любви
И сам любил, пока его не стало
Как жаль, что это чувство не привил
Всем тем, кого оно;, так унижало.

Ведь говорил когда-то фарисеям
Вы сверху, как под краскою гробы,
Но изнутри вас гниль и мерзость зреет,
А праведность, лишь маска для толпы.

Приличья внешние, что пестрая одежда
Под нею прячется обычно лицемер,
Внутри же кроется последняя надежда
И ей порой совсем не до манер.

Та мудрость, та жемчужина, невеста,
Софии суть и сердце Магдалины
Определил Господь не лучшее ей место,
Но расцвела она однажды в Божьем сыне.

О если бы желая причаститься
И получить прощение грехов
С невежеством могли все распроститься,
Чтобы не делать перед Господом долгов

Ведь он учил не правильно креститься
И соблюдать посты и ритуал,
А коли вера есть, то так молиться,
Чтоб даже на; небе ту просьбу услыхал.

Примечание:
  * Евангелие от Марка 16:9, Луки 8:2 – имеется ввиду изгнание Иисусом из Марии 7 бесов
  * Иудеи не любили галилеян за их близкое и постоянное обращение с язычниками, а также за не совсем чистое и правильное наречие. Так как эта земля была обитаема множеством языческих племен, то пророк Исаия (9, 1) называет ее «Галилея языческая».
  * древний галилейский город на территории современного Израиля, который, по преданию, является местом рождения Марии Магдалины.
  * Тора (дословно — «закон») — основная священная книга в иудаизме, часть еврейской Библии (Танаха). В широком смысле Тора — вся совокупность еврейского традиционного закона  нововведений.
  * Страна Израиль и Сион одно и то же
  * Аврора - это римское имя богини утренней зари, которой в греческих мифах соответствовала Эос
  * Фарисеи - представители общественно-религиозного течения в Иудее во 2 в. до н. э. — 2 в. н. э., отличавшиеся фанатизмом и лицемерным исполнением правил благочестия.
  * Срфия - мудрость, женское начало, святой дух, падший в зарождение. Гностики воспринимали миф о Софии как метафору о душе каждого человека, которая вместо того, чтобы осознать свою божественную природу и духовное предназначение в «брачных палатах», каким-то образом выпала из них, ошибочно отождествив себя с телом и чувствами. Гностики видели в Марии Магдалине воплощение Софии, или Женского Сознания.
  * евангелии от Фомы и Филиппа
  учитель
  * От Матфея 16:18 — и Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сём камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её...В остальных трёх Евангелиях такого дословного изречения нет. Эта фраза уникальна для Евангелия от Матфея (16:18). В Евангелии от Марка (глава 8) и от Луки (глава 9) действительно есть похожий эпизод: Иисус спрашивает учеников, за кого Они почитают Его, Пётр отвечает «Ты — Христос, Сын Бога Живаго», и далее Господь хвалит Симона. Но слов про «камень» и основание Церкви в этих версиях нет. В Евангелии от Иоанна (1:42) есть момент, когда Иисус, приведя Симона к Себе, говорит: «ты наречёшься Кифа, что значит: камень (Пётр)». Здесь тоже звучит тема «камня», но это именно переименование, а не обещание основать на этом Церковь и не фраза про «врата ада»
  * В народном сознании жителей средневековой Европы образ кающейся блудницы Марии Магдалины приобрёл популярность и закрепился до наших дней. Римский папа Григорий Великий отождествил Марию Магдалину с Марией из Вифании, которая, по Евангелию, омыла ноги Иисуса миром.  Однако термин «грешница» тогда перевели как «проститутка», что неверно, так как имелась в виду просто женщина, которая нестрого соблюдала иудейский Закон. 
  * Евангелие от Марка 16:9, Луки 8:2 – имеется ввиду изгнание Иисусом из Марии 7 бесов