Когда кричать нет сил

Когда немеют губы от мороза,
Что изнутри сжигает всё дотла,
Когда в душе свинцовая угроза,
И тень легла, где раньше жизнь цвела.

Не крик — лишь шёпот, выжженный до пепла,
Слова застряли в горле, как стекло.
И вера, что казалась гордой, крепкой,
Сгорела, не оставив и тепло.

Бывает тишь страшнее урагана,
Где каждый вдох, как лезвие ножа.
Ты стоишь посреди седого океана,
Где дно ушло, и стынет плоть, дрожа.

И больно так, что голос стал беззвучным,
Что крик не рвётся, он заперт в клетке рёбер.
Ты стал невольно, горько, неразлучно
С самим собой среди пустых декораций и копий.

Здесь нет врагов. Лишь зеркала безлики.
Здесь нет судей — лишь время, как песок.
И те, кто рвали небо в громком крике,
Не знали, как терзает тишины висок.

Когда кричать нет сил — молчанье правит,
Оно садится рядом, как палач.
И память, словно старый мастер, плавит
Твои грехи, стирая каждый плач.

Зачем искать ответ в немой пустыне?
Зачем просить у звёзд слепой покой?
Твоя печаль — на камне, на руине,
Начертана дрожащею рукой.

Но в этой немоте, в плену безмолвья,
Где каждый нерв — натянутый канат,
Рождается не смерть, а осознанье крови,
Что пульс ещё стучит, покинув ад.

Когда кричать нельзя — ты слышишь Бога,
Когда кричать не в мочь — ты слышишь суть.
Ведь тишина — суровая дорога,
Которую обязан ты пройти, чтобы уснуть.

И, прорастая сквозь слои страданья,
Как слабенький росток сквозь мёртвый лёд,
Ты обретёшь иное пониманье:
Что после боли — только жизнь растёт.

Она прорвётся — тихая, как вечер,
Сквозь трещины души, как свет в ночи.
И станет этот груз — не гнётом, а предтечей,
Огонь внутри — от запертой свечи.

Не бойся немоты. Она — пространство.
Она — причал, где шторм сменяет штиль.
Душа проходит через странствие,
Сбрасывая с крыльев пыль.

И в этот миг, когда не вырвать звука,
Ты сам себе становишься творцом.
Ведь самая мучительная мука
Нас делает, в конечном счёте, мудрецом.