Аудит в темноте

На заводе «Тяжмаш» случилось ЧП. В административном крыле, где располагались кабинеты ИТР, свет горел, но за стеклянной перегородкой, в цеху, зияла черная, гудящая пустота. Трансформаторная подстанция «Титан-2» выдала прощальную искру, осыпав окрестности фейерверком из трансформаторного масла и битого кирпича.

В кабинете начальника цеха, который из-за отсутствия света напоминал бункер времен холодной войны, собрался цвет управленческой мысли.

— Я вам русским языком в журнале инструктажа на март месяц расписался! — бушевал начальник пожарной безопасности, Михалыч. Ему было под шестьдесят, и он напоминал старый, закаленный в боях сейф. Перед ним на столе высилась Вавилонская башня из папок. — Предписание номер 44-бис! «Заменить ветхую изоляцию, провести замеры сопротивления!» Где подпись энергетика? Где? Молчите! Я свою жопу прикрыл тремя слоями ГОСТа. Если прокурор придет — я ему журнальчик под нос. А вы — крайние.

Главный энергетик, молодой парень с дергающимся глазом, только хватал ртом воздух.

В углу, у кулера, стояли двое, резко контрастирующие с серо-зеленым камуфляжем заводских спецов. Марина и Кирилл. Аудиторы. На них были дорогие, идеально сидящие костюмы, которые, казалось, даже не помялись в этой суматохе.

— Сорок миллионов, — тихо, почти интимно произнес Кирилл, глядя на черный экран своего смартфона. — Предварительно. С учетом простоя, брака и выемки сердечника. — Плюс уголовка на энергетика, — так же тихо добавила Марина, поправляя чёлку. — Михалыч-то молодец, грифелем запасся.

К ним подошел начальник отдела охраны труда, Сан Саныч. «Позитивчик» — так его за глаза звал весь завод. Улыбка не сходила с его лица, даже когда он смотрел на график смертности. — Коллеги! — бодро начал он, потирая руки. — Ну что вы сразу про уголовку! Это же опыт! Стресс-тест системы! Зато теперь мы точно знаем, что дизель-генератор в АБК не заводится. Прекрасный повод обновить парк!

Специалист по промышленной безопасности, Петрович, мужчина пятидесяти лет с руками, похожими на ковши экскаватора, тяжело вздохнул. Он был из тех мужиков, которые считают, что «бумажки — бумажками, а гайки крутить надо». Не говоря ни слова, он молча взял из рук молодого слесаря грязную, промасленную ветошь и полез под стол, где натекла лужа химикатов. — Петрович, да ты что... — пролепетал слесарь. — Ты ж замдиректора по ПБ... — Цыц, — буркнул Петрович, оттирая бетонный пол. — У вас тут скользко, кто-нибудь шею свернет, Сан Саныч потом отчеты до морковкина заговенья писать будет. Помогите мальцы, толкните щит.

Сан Саныч (ОТиЗ) заметил, как помрачнел его подчиненный — молодой специалист по охране труда, Игорь. Игорь стоял, вцепившись в свой планшет так, что побелели костяшки. Он был подтянут, одет с иголочки, и от него веяло могильным холодом. — Игорь, ну улыбнись! — Сан Саныч хлопнул его по плечу. — Ну подумаешь, труп в бытовке. Ну, сердечный приступ у дяди Васи от перенапряжения случился, когда свет рубануло. Бывает! Зато смотри, какой кейс для аттестации! «Действия в условиях ЧС со смертельным исходом». Красота же! В диссертацию вставим!

Игорь медленно повернул голову. Его глаза не выражали ничего. — У дяди Васи, Сан Саныч, осталось трое детей. А у нас — групповой несчастный случай со смертельным исходом. Ростехнадзор, Следственный комитет и прокуратура уже выехали. Так что твой «кейс», Сан Саныч, — это моя уголовка по статье. Улыбаться я буду на зоне, когда баланду принесут.

В кабинете повисла тишина. Даже Михалыч перестал шуршать бумажками.

Марина щелкнула кнопкой дорогого «Паркера». — Кирилл, — позвала она, не меняя позы. — Посмотри на них. Это же симфония. — О да, — отозвался Кирилл, наконец оторвавшись от телефона. — Слушай, а давай я им диагнозы поставлю? Бесплатно.

Он обвел взглядом «выживших»: — Вот этот, — Кирилл кивнул на Михалыча,и на ухо начал говорить Марине — «Инструкция-зомби». Мозга нет, есть только папка с буквами. Если завтра из папки выпадет лист, Михалыч умрет от асфиксии. Вот этот, — Кирилл указал на Петровича, — «Комплекс бога с тряпкой». Всю жизнь на заводе. Бумаги презирает, поэтому всё приходится делать самому. Умрет от грыжи, пытаясь в одиночку передвинуть станок. Петрович вылез из - под стола. Руки у него по локоть были в мазуте, а манжеты белоснежной рубашки — чистыми. — А вот это, — Кирилл ткнул пальцем в Сан Саныча, — «Токсичный позитив». Психологическая защита уровня «Бог». У него под окнами человека переедет танк, а он скажет: «Зато какой отличный повод обновить разметку на парковке!». А этот, — Кирилл кивнул на Игоря, — «Ходячий инфаркт». Знаешь, Марин, почему он так напряжен? Потому что он — единственный здесь настоящий специалист. Он понимает физику процесса. Он знает, что за труп дяди Васи его сделают крайним, а Михалыч с его папочками просто скажет: «А я предупреждал».

Марина наконец улыбнулась. Холодной, профессиональной улыбкой хирурга. — А мы, Кирюш? Кто мы? — А мы, Мариш, — Кирилл захлопнул планшет, — «Стервятники в Brioni». Мы прилетели, когда всё уже сгорело и умерло. Мы посчитаем убытки, напишем красивый отчет, возьмем свои пятьсот тысяч за консультацию и улетим в бизнес-класс. — Красиво, — кивнула Марина. — Но нет. Мы не стервятники. Мы — патологоанатомы. Мы вскрываем еще теплый труп, чтобы сказать родным, от чего именно умер пациент.

В этот момент в кабинет, тяжело дыша, ввалился запыхавшийся генеральный директор. — Ну что?! — рявкнул он. — Что с трансформатором?! Что с дядей Васей?! Где этот... как его... аудит?!

Все взгляды обратились на Марину и Кирилла. Кирилл поправил галстук. — Ситуация, — начал он ровным голосом, — характеризуется как «Критическая». Трансформатор восстановлению не подлежит. Дядя Вася — тоже. Марина сделала шаг вперед, встав рядом с ним, плечом к плечу. — Но есть и хорошие новости, — продолжила она, глядя прямо в глаза генеральному. — Михалыч чист. У него бумаги в порядке.

Михалыч в углу довольно хмыкнул и погладил свою папку. Генеральный директор медленно выдохнул. В «бункере»  запахло большими деньгами и грядущими увольнениями.