Катрен молчал. Ломая немоту

Катрен молчал. Ломая немоту

РЕЧЬ, КАК ВОДА, СВОЙ ИЗБИРАЕТ ПУТЬ

Речь, как вода, свой избирает путь
Непререкаемо, кто предсказать посмеет,
Исчислит кто, кто начертать сумеет?
Пытавшийся познать, что знал, забудь.

ЖИЗНЬ С ВИДОМ НА МОРЕ: ШУМ ВОЛН И ПАРУСА

Жизнь с видом на море: шум волн и паруса,
Не порванными и они бывают,
В них ветер, налетая, застревает
И буйствует, жизнь запросто круша.

А МОЖЕТ БЫТЬ, МНЕ ШЛЯПУ ЗАВЕСТИ?

А может быть, мне шляпу завести?
Грешно быть джентльменом и без шляпы,
Такие непристойнейшие ляпы
С ума способны хоть кого свести. 

РАЗ ВЫЛОВИЛ — ЗАЖАРИВ, РЫБКУ СЪЕСТЬ!

Раз выловил — зажарив, рыбку съесть!
Хоть самая была бы золотая,
Не искушай без нужды, зазывая,
Обратно нет пути, попавши в сеть.

НЕ ГЛАДКО ГЛАДИАТОР УМИРАЛ

Не гладко гладиатор умирал,
Не на арене — умирал от раны,
Он был, конечно, гладиатор странный,
Ещё живым, страдая, не орал.

ОТСЧЁТ ОБРАТНЫЙ, ОН НЕОБРАТИМ

Отсчёт обратный, он необратим,
Из всех отсчётов самый он отвратный.
Развратный? Не всегда. Всегда занятный.
К прямому он, однако, не сводим.

ВДРУГ, В ОДНОЧАСЬЕ РУХНУЛИ ДУБЫ

Вдруг, в одночасье рухнули дубы
Уставшие безмерно вековые,
Под ними скифы, словно волки, выли
Песни свои дремучие, как дни.

ВСЕ МЕЛКИЕ ПОДРОБНОСТИ ПРИЗНАВ

Все мелкие подробности признав
За движуще бытийственные силы,
Расчистить к воскрешению могилы,
Час мёртвым стать живыми опознав.

ИЗ ТАИНСТВ ТАИНСТВО: ПЛОТЬ ПОКРЫВАЕТ КОСТЬ

Из таинств таинство: плоть покрывает кость
Сухую, как пески века без влаги,
Тела встают исполнены отваги,
Улыбка: то ли радость, то ли злость.

ПРИДУРОК ЛАГЕРНЫЙ, ПОЭТ ПОЭТОВ, БОГ

Придурок лагерный, поэт поэтов, бог
Речи, случившейся в его вседневном быте
От рыбки золотой в повапленном корыте,
Причина смерти: досказать не смог.

БЫЛ ХЛЕБ НАСУЩНЫЙ ГОРЕК, СЛОВНО ЯД

Был хлеб насущный горек, словно яд,
Жизнь укорачивал он, вроде продлевая,
Сквозила зыбко в небеса кривая,
Пронзая звёзд измызганный парад.

ЖИТЬ БЕЗ ТЕБЯ МНЕ КАК-ТО НЕ С РУКИ

Жить без тебя мне как-то не с руки,
То левой, представляется, то правой,
Жизнь кажется нелепейшей забавой,
Вроде мелеющей безнравственно реки.

СЛЕПЯЩЕЙ БЕСПРОСВЕТНОСТИ СРОДНИ

Слепящей беспросветности сродни
Труды бездумные, бессмысленные дни,
Душа бездумно и бессмысленно жива,
Плетя из хрупкой воли кружева.

НУ ДА, НУ ДА, В ЗАПОЙНЫЕ ЛЕТА

Ну да, ну да, в запойные лета
Творили мы такое, вытворяли,
Что из домов приличных выдворяли,
Жаль, не было таких ещё тогда.

КАКИЕ СЛЕДУЕТ ЗАКОНЫ ИЗОБРЕСТЬ

Какие следует законы изобресть,
Чтоб уничтожить пагубную лесть?
Такой, чтоб воду удержать в горсти,
Давным-давно пора изобрести.

ГЛАЗАМ НЕ ВЕРЮ. А ТОГДА ЧЕМУ?

Глазам не верю. А тогда чему?
Словам тем более, по дереву стучу,
Чтобы поверить собственным ушам,
Внимающим чарующим речам.

И НАКОНЕЦ РЕШИЛИ ОТПУСТИТЬ

И наконец решили отпустить:
Лети поэт! Он взял себе и умер,
Такой вот отколол забавный нумер,
Как птичка певчая, пропел бай-бай, фьюить.

ПУСТЫННО. НИ ПЕСКА. НИ ЧЕЛОВЕКА

Пустынно. Ни песка. Ни человека.
Не вымер мир, смиренно лишь уснул,
Вдруг дрогнул ветер, словно пёс куснул,
И стих ещё на ближние полвека.

СТИХ ПИШЕТ САМ СЕБЯ И С ТЕМ МЕНЯ В ПРИДАЧУ

Стих пишет сам себя и с тем меня в придачу,
Такой вот норов странный у стиха,
Забывшего, бывает ночь лиха,
Тиха лишь иногда, и то на сдачу. 

КАТРЕН МОЛЧАЛ. ЛОМАЯ НЕМОТУ

Катрен молчал. Ломая немоту,
Ямб рифмы призывал поодиночке
Сойтись неумолимо в вещей точке,
Чтоб было не звучать невмоготу.