Моя Осень

Осень плакала, лип и черёмухи
листьев золото мягкое комкая
и роняя янтарные комнаты
в тихий пруд с чернолаковым омутом.
Пруд казался седым старым трагиком,
что уснул в чёрном бархате с золотом.
Он дремал, только изредка вздрагивал,
точно мерин, ужаленный оводом.

* * *
Вот и доождАлись мы всадника медного.
Лето отбегало - зелено-молодо!
Травы ещё изумрудны, но медленно
меркнут аллеи из чистого золота.

   Дремлет, свернувшись колечком, кусачий
   ветер осенний, совсем по-собачьи...

Отговорить бы от самосожжения
клёны, что ветра порывами скомканы,
листья роняют в свои отражения,
снова теряя янтарные комнаты.

   Веткой, как лапкой, бездомная кошка,
   Осень тихонько  царапнет окошко.

* * *

Тоски осенней тусклое стекло
пронзило ливнем - капельками смеха.
Потоком слёз?
Пусть так. Не всё ль равно?
Важнее то,
что зазвенело эхо.
Очнулись птицы,
стало вдруг светло.

Чем пахнет осень? Осенью, конечно.
Листвой опавшей, утренней росой.
Землёй. Звездой остывшей. Жизнью млечной.
Вселенной всей над нашей головой.

Земной тревогой. Музой шелестящей.
Бессмертием. Прозрачной тишиной.
Последней каплей. Жизнью уходящей.
Но это тоже - счастье, боже мой!

Не холодно ещё.Возня букашек,
Затеявших альков из лепестков.
Марш несогласных с осенью ромашек
и не готовых к смерти мотыльков.

И этот лист - ещё совсем зелённый,
что закружился в танце надо мной,
как изумруд - останется в ладони,
когда обронит осень – золотой.

* * *

Горит на медленном огне
заката
медь наскальных сосен.
Как будто мало в глубине
твоих янтарных комнат, Осень,
огня
божественного дня!

* * *

Этой осенью, горечью тронутой,
свет волшебен, таинственна тьма.
Спит на дне чернолаковых омутов
то ли сом, то ли вечность сама.

На кого эта радость оставлена?
Для кого - вдоль крутых берегов -
Лорелейную грусть Русь хрустальная
в зазеркалье озёр бережёт?

И надолго ль - до первого холода -
Осень, листьями дней золотых,
утонула в прудах мягким золотом
тайна комнат янтарных твоих.

* * *

Свободно осень переходит в стих,
в слова,
и в одиночестве заката
мне кажется,
что листьев золотых
невосполнима поздняя утрата.

Мне кажется: прозрачной чередой
проходят,
улыбаясь виновато,
все женщины,
любимые когда-то,
но так и не разгаданные мной.

       Всё золотыми слитками покрылось -
       надгробиями осени, взгляни!
       Ты полагаешь, листья - не молились?
       Не плакали: "Спаси и сохрани!"?

Всех этих дам - красивых и не очень!
(Все эти листья, втоптанные в грязь.)
Чтоб кто-то, вслед за мной, смотрел им в очи.
Смотрел, смотрел, смотрел - не надивясь...

С той нежностью, с которой угасает
янтарный лист, не смеющий шепнуть,
о том, что осень - всё же привирает
о красоте земной. Совсем чуть-чуть.

*   *   *

Остались считанные дни.
Лес затаился в норах лисьих
и муравейники закрылись
в непроницаемой тени.

День потемнел, как мумиё,
как бы примериваясь к ночи,
стал её тенью. Стал короче.
Свернулся лист. Свернулся ёж.

Свернулись в комья паутин,
лишившись чувств, жуки-букашки.
Дождинки цвета промокашки.
Туман, как голубика, синь.

Остались считанные дни -
зима оттачивает режек,
прицеливаясь бить пони-
же ножек нежных сыроежек.

Пониже липкой пачкотни,
что разукрасила мне ноги.
Остались считанные дни,
когда падут в снега дороги...

Остались считанные дни.