Поёт душа величием природы

От автора

Это стихотворение — о городе, который заслоняет небо, и о том, что истинный свет открывается лишь на просторе.

Прежде чем Вы начнёте читать, скажу, откуда он родился и что означают два образа, которые в нём особенно важны.

В детстве мы, ещё детьми, лежали ночью на траве в горах Грузии, в Цхнети. Звёзды были такие яркие, что казалось — можно коснуться их пальцами. Это чувство осталось во мне на всю жизнь: вселенная, которая не где-то там далеко, а здесь, рядом, стоит только протянуть руку. С годами я понял, что в городе это чудо недоступно — там небо чёрное, глухое, и чтобы звёзды снова заискрились, нужно выйти в чистое поле, подняться в горы. Так и родилось это стихотворение.

«Принцесса» — это Сириус. Точнее, не просто звезда, а её древнее воплощение — египетская богиня Сопдет. Женское божество, связанное с небесными водами, разливом Нила и возрождением. Её изображали как женщину со звездой на голове. Когда я писал «Не различить сияний и принцессы», я имел в виду, что городской человек лишён не только красоты звёздного неба, но и этого древнего символа обновления, вестницы нового цикла. Сириус — одна из ярчайших звёзд, но в пыльном мареве города её не увидеть.

«Хрустальный мост» — это Млечный Путь. В разных культурах его представляли как небесную дорогу, мост между мирами, реку душ. У меня он — хрустальный мост, который горит в тиши, ожидая рассвета. В первой редакции строка звучала: «Хрустальный мост от края и до слёз». Мне хотелось соединить космическое с человеческим: мост, протянувшийся от небесного края до человеческих слёз, до предела переживания. Но в окончательном варианте я выбрал «от края и до края» — так образ стал яснее и торжественнее, и мост действительно охватывает всё небо. Однако в замысле остаётся то же чувство: Млечный Путь соединяет величие космоса с душой человека.

Мне важно, чтобы за этими образами читатель почувствовал не только красоту ночного неба, но и древнюю память, которая живёт в названиях звёзд. Чтобы, выйдя из города — в чистое поле или в горы, — он увидел не просто россыпь светил, а услышал их имена.

И ещё одно, быть может, самое важное. Мне иногда кажется, что все божества Египта — не столько существа, сколько мысли, объединённые в человеческом сознании. Что сонм богов — это узор связей в нашем разуме, где каждое имя — узел, а каждый миф — тропа между ними. Созвездие соединяет звёзды линиями, которых нет в небе; так и боги соединяют явления мира нитями, которых нет в самих явлениях, — их проводит тот, кто смотрит. И если это так, то древняя память живёт не в звёздах. Звёзды — только курок. Память — в нас. Может быть, потому душа и поёт, глядя на небо: величие, которое она слышит, — её собственное, небо лишь вернуло его отражённым.

Поёт душа величием природы

Над царством башен, золота и тьмы
Сгустился мрак, тяжёлый и безликий.
Слепы средь шума гордые умы,
Не видя неба царственные лики.

Там мёртвый дым и отблески огней
Затмили высь невидимой завесой,
И среди пыльных узких площадей
Не различить сияний и принцессы.

Но сделав шаг за каменный порог,
Где спят в тиши раскинутые долы,
Где средь холмов и вековых дорог
Царит простор свободный и весёлый. —

И распахнётся дивный небосвод,
Горя огнями чистыми во мраке.
Там мириады водят хоровод,
Чертя во тьме таинственные знаки.

Раскроет ночь сокровищницу звёзд,
Алмазный блеск над миром рассыпая,
Хрустальный мост от края и до края
Горит в тиши, рассвета ожидая.

Там каждый луч — как рыцарский клинок,
Пронзает ночь величественным светом.
В полях звучит чарующий рожок,
Наполнив мир поэзией поэтов.

Покинь чертог, где воздух пуст и сер,
Взгляни на высь, где царствует свобода,
Где средь безбрежных и прекрасных сфер
Поёт душа величием природы.

1995 – 1996