Вечный жид

В тот мрачный день Иерусалим ослеп
От пыли, зноя, криков и зловонья.
По узким улицам, средь нищих и невежд,
Шёл Человек с крестом у изголовья.
Он падал. Кровь струилась по лицу.
Толпа зверела в ожидании расправы.
И Он, припавши к низкому крыльцу,
Упал, крестом придавлен у канавы.

Там, на крылечке, Агасфер стоял.
Он видел всё: и муку, и паденье.
И вместо жалости Иисусу он сказал:
«Вставай, иди, не порти всем веселье!»
И Тот, кто сам взвалил весь грех земной,
Без гнева посмотрел на человека:
«Я скоро отдохну... придёт покой.
А ты скитальцем станешь до кончины века».

Сказав, пошёл Он дальше, к месту казни,
Где ждали, гвозди, крест, копьё и тьма.
А Агасфер стоял, не чувствуя боязни.
Лишь позже понял: что сошёл с ума.
С тех пор прошли... тысячелетий реки
Текли столетьями, но мимо ног его.
Он видел всё, он проклят был навеки,
В миру скитаясь, стал свидетелем всего.

Он шёл пустынями где ветер гнал песок.
Он шёл лесами. Спал в дупле или в снегу.
Он шёл горами, видел мгогих рек исток,
Накаты шумных волн считал на берегу.
Он знал любовь. Но жёны умирали.
Он хоронил детей, друзей, врагов.
«Ты вечный жид», - ему вослед кричали,
Он уходил вперёд, не видя берегов.

Однажды, в век, где всё уже забыто,
Где самолёты в небе, дым и смог,
Он осознал, что всё плохое смыто.
Вот дверь стоит и маленький порог.
«Прости», - сказал он, обращаясь к Богу,
Тому, кто падал под крестом тогда.
«Я не пустил Тебя. И всю мою дорогу
Ты был во мне. И будешь жить всегда».

С тех пор никто не видел Агасфера.
Но говорят: он где-то рядом, тут.
Он не толкает, только просит: «Веруй».
Он, кто даёт упавшим отдохнуть.
Легенда лжёт? Она - песок сквозь пальцы?
Простая правда, как вода в горсти:
Мы все есть Агасферы и скитальцы,
Пока не скажем Господу: «Прости»...